Беседы с батюшкой. Ответы на вопросы

7 сентября 2020 г.

Аудио
Скачать .mp3
В московской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает член Епархиального отдела по делам молодежи, ответственный по работе с молодежью в Домодедовском благочинии Московской епархии, настоятель Никольского храма села Лямцино Домодедовского района протоиерей Александр Трушин. 

(В расшифровке сохранены особенности устной речи)

– Вопрос: «Что делать, если человек смотрит “Союз”, но в храм так и не ходит?»

– Во-первых, очень радует, что человек смотрит «Союз». Уже наш человек! Пусть даже потенциально, пусть даже в глубоком тылу, но уже наш.

– Телеприхожанин, скажем так.

– Таких внешних проявлений немало. Наверное, к этому же явлению можно отнести захожан – тех, что заходят в храм поставить свечку, чтобы все хорошо сложилось (работа новая, ремонт быстрее в квартире прошел), и больше не появляются. Что это такое? Конечно, можно найти разные богословские объяснения, можно услышать опыт священников. Из опыта священника, даже не ссылаясь на работы отцов, будем говорить вот о чем: людям не хочется работать над собой. Им комфортно, они не хотят вылезать из своей комфортной, мягкой кроватки, из своей жизни, из той формы, в которой они привыкли жить, они не хотят с этой формой расставаться. Они знают, что во время встречи со священником будут какие-то наставления, вразумления, обязательно будут предложения изменить свою жизнь, и человек не хочет расставаться со своим комфортом, уютом. Очень многие люди хорошо понимают: хождение в храм – это встреча не только с православием, но и (замечательный момент!) встреча с Богом.

Не секрет, что люди боятся этой встречи. Как она пройдет, каким ты должен стать? Как повлияет на тебя этот момент, когда ты понял, что Господь рядом, ты стоишь перед Ним? Это действительно страшно. Многие этой встречи избегают. Наверное, это можно связать с евангельскими сюжетами, когда какие-то люди ходили вслед за Христом, но до той поры, пока Он их кормил хлебом, рыбками, исцелял. Мы же нигде не слышим, что все исцеленные стали учениками Иисуса Христа. Множество исцелялось, изгонялись бесы из бесноватых, но не все стали последователями и носителями слова Христова.

Наверное, это продолжается и по нынешний день. Жалко. Относишься к этим людям как к малым детям, которые попадают в какое-то красивое, интересное место, допустим в картинную галерею, и вместо того чтобы увидеть редкие картины, человек спрашивает, где тут буфет, и  рвется туда. Люди, заходящие в церковь, люди, которые посмотрели «Союз» и в церковь так и не пошли, – это те, что разыскивают буфет в Эрмитаже или Лувре. Что можно сказать еще? Остается только пожалеть их и надеяться, что человек созреет однажды. Вдруг он после того, как посмотрит «Союз», услышит слова епископов, священников, волнующихся за людей, и захочет встретиться с ними лицом к лицу... Мы очень надеемся на это.

– Действительно, мы надеемся на это и будем стараться, чтобы человек в какой-то момент пришел к этому…

Вопрос телезрительницы: «Мы в молитве „Отче наш“ просим, чтобы Господь не вводил нас в искушение, потому что боимся, что не устоим. А Исаак Сирин пишет, что те, кто не проходит искушения, не двигаются выше к Богу. Как же нам быть?»

– Хороший вопрос, большое спасибо! Но, вспоминая «Отче наш», Вы и следующую строчку должны были тогда произнести: «избави нас от лукавого». Вот что немаловажно. Исаак Сирин подразумевает тех, кто проходит искушения, то есть не избегает их, строит свою жизнь так, чтобы идти к Богу. Человек, идущий к Богу, обязательно проходит искушения: миром, телом, врагом рода человеческого (это уже не про нас, это монахов искушают, для нас у врага не хватает времени).

Помните старый рассказ, как один из подвижников подошел к городу и увидел, что на воротах города сидит бес и болтает ногами?  Подвижник его спрашивает: «Нечистый дух, ты же должен, так сказать, выполнять свои обязанности, почему ты этого не делаешь? Почему людей не искушаешь?» А тот отвечает: «Зачем? Я их научил, они теперь сами себя искушают, а мне и делать нечего». Это ответ на наши вопросы. Мы должны пройти через искушения, Вы правильно сделали ссылку на работы Сирина. Мы подводим к тому, что человек совершенствуется и получает жизненный опыт благодаря тому, что он преодолевает искушения. Иначе не будет жизненного опыта.

Давайте вспомним. Мать обихаживает и охраняет от напастей своего ребенка. Он уже переросток, а она все вокруг него хороводы водит: сюда не наступи, там лужица, а с тем не разговаривай, он плохой человек. Смотришь – чуть ли не седина на висках у парня, он взрослый мужчина, но не может принять ни одного решения самостоятельно. Все бежит к маме советоваться. Человек не имеет своего жизненного опыта. И наоборот: мы обращаемся к людям возрастным (возможно, потому мы и любим приезжать к старому монашеству), у которых и свой жизненный опыт, и опыт преодоления искушений, и аскетический опыт. Мы любим с ними советоваться. Мы не будем советоваться с человеком, который своих искушений не преодолел, остался в своих пристрастиях, хотя он может быть и преклонного возраста. Кто-то очень грубовато, но правильно сказал, что старость – это не всегда большой опыт. Когда «молодо-зелено», это еще хорошо, но когда стар и еще зелен – это никуда не годится.

Итак, принимаем искушения, преодолеваем их, молим Бога, чтобы преодолеть их правильно, с добрыми последствиями, чтобы это было нам к спасению души. Но именно это и помогает нам… не будем говорить «возрастать духовно», это уж очень дерзко, но быть человеком опытным – это очень важно. Что сказать? Иногда видишь, как по телевидению выступают молодые монахи. Недавно у меня был опыт общения с многодетными мамами, которые пришли к старому священнику и пожаловались вот на что. Они постоянно слушают выступления одного из молодых монахов, который толкует Библию. Кто-то из зрителей ему задал вопрос, как растить ребенка.

– И он ответил?

– И он начал учить матерей, как воспитывать детей, при этом оказался, мягко выражаясь, очень несдержанным в отношении многодетных матерей. Он оказался против многодетности. Я потом пересмотрел эту передачу. Сидит молоденький монашек, у него еще пушок вокруг лица, толком бородой не назовешь, он никогда не имел семьи, все время жил в братстве, в городском монастыре. Простите, как можно браться учить матерей воспитывать детей? Даже то, что ты толкуешь Библию, – ты же не от своего ума толкуешь. Толкуешь потому, что прочитал святых отцов и заучил, что они говорят. То есть в данном случае человек выступает, как в старом советском фильме, «бульдозером с цитатами». То есть он пользуется чужими знаниями и переносит их слушателю. А вот учить воспитывать детей – тут надо иметь свой жизненный опыт.

Немногие монахи не берутся толковать. На моем веку такие встречи были крайне редкими. Один из ярких примеров – отец Илий (Ноздрин), схиархимандрит. Одна молодая женщина (она потом мне рассказала об этой встрече) приехала к отцу Илию и попросила ее наставить, как вести себя с мужем. Это было удивительно и проникновенно, но он ей ответил: «Миленькая, я всю жизнь прожил в монастыре, у меня не было семьи, поэтому ты сама с мужем реши, как себя вести. Единственное, о чем тебя прошу, – делай все это с любовью и терпением». Это был лучший совет. А второй человек – архимандрит Савва (Мажуко) на этот же вопрос открыто на большой конференции перед экраном телевизора сказал: «Простите, я монах, я не могу в этом дать наставление». Это очень впечатляет, очень трогает, вызывает самые положительные эмоции. Человек может тебе подсказать о духовной жизни, о монастырской, о книгах, которые тебе желательно читать. Но он не стал на себя брать ответственность за то, с чем не связан.

Тут можно пожелать, чтобы у всех нас, дай Бог, были духовники. Они могут поделиться тем, как проходили искушения. Как, например, молодые солдаты приходят к старослужащим и те могут подсказать, как вести себя в боевой обстановке: где ты можешь залечь, а где нужно перебежать с места на место, чтобы снайпер тебя не присмотрел; где можешь бросаться в атаку, а где надо опять спрятаться. Военнослужащий делится своим удачным опытом. Точно так же и мы, дорогая телезрительница, не избежим никаких искушений. Наше тело привязано ко многим вещам. Мы не замечаем этого, а привязанности эти сильнейшие. То древо, которое во мне процветает, растет. Я вижу его плоды, и плоды его мне не нравятся. Заслуга не в том, чтобы эти плоды оборвать и выкинуть, а в том, чтобы дерево это вырвать с корнем. А это очень больно и для души, и иногда в физическом смысле. Человек испытывает боль, когда расстается с какой-то привязанностью, с грехом. У человека это может быть связано с головной болью в прямом смысле. Человек начинает с собой бороться, и у него начинаются боли, настолько он был привязан к этому греху... Поэтому, друзья мои, дай Бог, чтобы наша исповедь, прощение грехов пришли через искреннее покаяние, искренние слезы.

– Вопрос (интересный, но обыденный): «Как правильно сформулировать то, в чем хочешь исповедоваться?»

– Я считаю, что правильно сформулировать это можно тогда, когда знаешь, в чем исповедуешься; когда я наконец понял, что я грешен. Очень многие из нас (священники это хорошо знают) проходят через такой этап: «Батюшка, тут ко мне брат приехал, пришлось стол накрыть, я к Причастию сначала собирался, даже Последование все вычитал. Но мы перепились, и я на следующий день не пришел». Я слышал, как в одном храме священник, прочитав молитвы перед исповедью, обратился к народу (к нему на исповедь уже образовалась очередь): «Предупреждаю: грехи родственников не отпускаю!» Я понял, о чем речь.

…Не у всех христианская совесть обличает в грехе. Если вернуться к первому вопросу, то могу сказать, что я (как священник) преодолеваю такие же трудности. Приходя к своему духовнику, я начинаю формулировать (мне тоже не хочется, чтобы мой духовник обо мне плохо думал) те же мысли, что и у людей, приходящих ко мне. И у меня такие мысли в первый момент: да, я согрешил, батюшка, но, понимаете, такие обстоятельства… И прямо работаешь до пота иногда над собой, до какого-то страха: все, никаких обстоятельств, не важно, что духовник будет думать обо мне. «Батюшка, грешен, то сделал, это подумал, а вот это должен был сделать и не сделал…» И вот тогда на исповеди, может быть, пять фраз назвал, бывает три; честно вам скажу, были случаи, когда была одна фраза.

Приходишь и говоришь: хочу покаяться, грешен. И произносишь эту фразу. До испарины, я вам честно скажу; особенно в ранние годы своей молодости чуть не потом покрываешься, пока эту фразу произнесешь. Но зато потом так хорошо, когда батюшка над тобой прочтет разрешительную молитву! И льются слезы, и ты готов и батюшку расцеловать, и всех, кто рядом стоит, – наступает радость от облегчения. Поэтому призываю тех, кто нас сейчас смотрит: попробуйте так все время формулировать свою исповедь, чтобы начинать со слова «грешен». Сформулируйте внутри себя свою исповедь так, чтобы никого больше не задействовать; звучит только: я это сделал. Любой батюшка может переспросить: «Ты говоришь, что ты сделал. А что побудило тебя это сделать?» Тут сам батюшка облегчает ваше положение, тут уже можно что-то вспомнить, но есть случаи, когда никого не вспомнишь, – чисто ты виноват. Поэтому дай Бог сил, чтобы эти слова «я грешен» помогали нам. Тогда не будет исповедей, которые длятся по 40 минут, что-то там начинают рассказывать без конца...

– Наверное, об этом нужно вне службы беседовать?

– Это беседа, конечно, вне службы, тем более не с утра перед Причастием. Но тоже призываю наших телезрителей: когда вы идете на беседу со своим духовником или с другим священником, не надо с ним обсуждать ремонт квартиры. Человек приходит и начинает рассказывать, как он ремонтирует, я все жду, когда там начнутся события, где нужно участие священника, – нет, пока идут вопросы о краске, гвоздях. Потом говоришь: «Подожди, а  в чем мое участие?» – «Батюшка, чтобы Вы меня благословили, чтобы Вы понимали, в каком положении я сейчас нахожусь». Если вы идете на беседу со священником, обязательно поставьте себе вопрос: «Каково участие священника в моей жизни в этот момент?» Тогда тоже много пустословия отпадет...

– Разные мнения есть у священников по поводу того, как нужно исповедоваться. Например, принято: пишешь все, что произошло, даже одни и те же повседневные грехи, что регулярно совершаешь (стандартный набор, мы от него никуда не можем деться, к сожалению, это реальность), и что-то серьезнее, что произошло...

Можно ли исповедоваться, отбрасывая эту повседневную «шелуху», которую уже, наверное, даже переживать перестаешь? Уже нет никакого стремления внутри, все это приросло к тебе, и говоришь только серьезные вещи, которые тебя безумно беспокоят и мешают тебе жить… Вот только самое важное – Вы сказали: «три фразы». Есть же такие моменты, которые в глубине души сидят, их сказал – отбросил все эти повседневные маленькие прегрешения и пошел с чистой совестью? Такая исповедь зачтется, она имеет место?

– Вы сейчас произнесли очень хорошее слово: «зачтется». Не думаю, что какой-то священник возьмется отвечать за то, зачтется или не зачтется. Но считаю, что Вы правильную мысль провели.

– У нас народ верит, скажем так, обрядово. Мол, перед тем как хочешь причаститься,  должен пройти исповедь – такая наша традиция. Но исповедь иногда происходит по-разному: для кого-то это формальность (пропускной режим), и это не всегда люди осознают. Поэтому именно слово «зачтется» я специально произнес.

– Это стало традицией. Конечно, утомляет, когда люди перечисляют какие-то несерьезные вещи, и хочется иногда докопаться, чтобы человек понял, что у него есть какая-то серьезная проблема. Он называет несерьезные вещи, потому что привык, как Вы сказали, формально исповедоваться, то есть получить пропуск к Чаше. И люди этой мелкой «шелухой» прикрывают свой какой-то основной грех. Приходя на исповедь, человек хорошо знает, мол, сейчас священника загружу вот этими вещами – с женой ругался, с детьми не сдержался – и все, преклоняй голову... А до самой сути какой-то не успевают даже дойти. А потом выясняется, предположим, что человек постоянно впадает в блуд. Милый, а что же ты мне тогда перечислял все эти семечки, что ты ругался, молитвы не прочитал, постные дни пропустил… Самое главное скажи: батюшка, простите, помолитесь за меня, у меня грех такой, такая страсть… Это будет важно,  будет правильно.

Думаю, эти темы необходимо обсуждать особенно среди церковных людей. И, конечно, хотелось бы, чтобы люди правильно строили свою исповедь. И им самим легче, и с Богом встретиться легче. Иногда надо преодолеть эту вершину горы, чтобы за горой увидеть чудесную долину, покрытую цветами, а тот, кто не дошел до вершины, так ее и не видит, говорит: «Надо же, камни одни вокруг». А ему говорят: «Да нет, надо было через вершину перевалить, на другой стороне долины красиво». То же самое касается и исповеди. Самое главное, этот корень в себе найти и «шелуху» отмести. У меня есть люди, которые даже еженедельно каждый раз на исповедь приносят тетрадку в 12 листов. То есть такое впечатление, что человек фиксирует каждую свою мысль  в течение всей недели. Дает это результат? Вы знаете, нет. Может быть, первый раз это стоит, но не более того, а дальше желательно помочь человеку научиться находить в себе этот злой корень. И нередко злой корень порождает другие грехи.

По побочным грехам (как их еще называют) священник может сказать: «К чему ты на самом деле склонен? Какой твой основной грех? Что в тебе живет и процветает?» За всей шелухой на самом деле видно, какой настоящий грех. Иногда человека спрашиваешь об этом, он говорит: нет-нет, такого у меня нет… А ты понимаешь, что все побочные грехи выросли из того корня, и он либо не видит этого, либо стесняется признаться. Иногда даже радуешься. Вдруг человек приходит и говорит: «Батюшка, я был у Вас месяц назад на исповеди, Вы мне назвали грех. Да, есть у меня такой грех».

– То есть вывод можно сделать простой: если исповедуешься у одного и того же священника, кого можешь назвать духовником в какой-то степени, тому и проще исповедоваться – и тебя знают, и корень твоих бед и проблем, и можно их обсуждать. Это настоящее душепопечение.

– Действительно, так и получается. Даже люди говорят: «Батюшка, Вы знаете мою маму, мою бабушку; разрешите, я буду исповедоваться у Вас? Я раньше ездил в другой храм, а хотел бы приходить к Вам, потому что Вы всех моих знаете и знаете все наши проблемы». Не хочется забирать у другого прихода человека, но если он наш выбрал, то это очень радует. И что интересно? Что есть грехи, повторяющиеся в поколениях. Действительно, зная бабушку и дедушку, зная папу и маму, зная внуков, правнуков, вдруг видишь, что некоторые грехи повторяются из рода в род. Это уже не то что интересное наблюдение, а уже и легче тогда, наверное, как участковому врачу…

Мы как-то уже говорили в предыдущих передачах, когда священник становится хорошим духовным врачом. Если человек все время меняет врача, ему говорят сдать анализы, он их сдает, приносит к врачу и уходит к другому. Там опять начинается сначала: сдайте анализы, кровь, все остальное… Он опять сдает кровь, опять сдает все анализы и переходит к следующему врачу. И результатов нет. Вроде бы он и ходит по врачам, а результатов лечения нет. Так и со священниками, я считаю. То есть желательно, чтобы человек исповедовался постоянно у одного и того же священника. Все мы люди, у всех какие-то искушения есть, что-то нам нравится, что-то не нравится, но что поделать? И все-таки лучше выбрать одного постоянного врача.

– Об этом нужно помолиться, сложно бывает и в миру, а в Церкви так вообще – священников все-таки меньше, чем врачей.

Вопрос телезрителя: «Апостол Павел в Послании к Коринфянам говорит: те, что женятся или замуж выходят, будут иметь скорби по плоти. То есть он призывает к монашеству. А в Послании к Тимофею говорит, что женщина спасется только чадородием. Получается, что у него послание не всеобщее значение имеет, а для конкретных условий, для конкретной Церкви и конкретных людей?»

Действительно, апостол Павел писал в общины и разбирал какие-то проблемы даже, и Церкви были отдельные. Тут противоречие какое-то идет...

– Действительно, каждое послание имеет адресность и определенную ситуацию. Поэтому ничего страшного, что он кого-то призывает к монашеству; во всяком случае, предупреждает (даже если не призывает), говоря о скорби по плоти,  что человека  ожидает. И другой случай.  Женщины иногда очень эмоциональные: все бросаю, ухожу из семьи, переезжаю в монастырь, буду жить там. И тут как раз апостол Павел упреждает: никаких крайностей – чадородием спасешься. В понятие «чадородие» входит и правильное воспитание детей. В данном случае мы говорим о христианском духе. Очень полезно нашим современникам читать письма Иоанна Кронштадтского, Оптинских старцев – они тоже привязывали к ситуации те советы, которые давали в письме. И мы должны, читая их, сопоставлять: нахожусь я в этой ситуации или нет, ко мне это подходит или в данном случае нет? Но совет хороший, и учесть надо этот совет на будущее.

Так что, повторяю, прекрасно апостол Павел дает наставления в том, что человека ожидает, потому что, может быть, он находится в каком-то эйфорическом состоянии... Например, девушка говорит своей маме: «Хочу замуж». А мама должна сказать: «Ты хочешь создать семью? Ты хочешь стать матерью? Ты хочешь стать женой?» Так вот, «хочу замуж» и «хочу стать женой» – это немножко разные понятия. То же самое касается и мужчины: «хочу жениться» или «хочу стать мужем, хочу стать главой семьи» – тоже разные понятия.

Вот станешь женой, и дальше Господь управит твою жизнь. Вот станешь главной семьи, станешь мужем, а дальше будем молиться, чтобы все у тебя в семье было хорошо… Не так давно у меня произошел разговор с одной девушкой, старшеклассницей, она сказала, что по окончании школы  хочет пойти в медицинский колледж. Я говорю: «Умница, молодец, твой выбор правильный, будешь помогать больным». – «Нет, батюшка, Вы неправильно поняли. Я хочу, как моя сестра, окончить медучилище, а потом дергать брови; и больше ничего не делать».

– Так и сказала?

– Да, у меня было потрясение…

– Кстати, косметологи иногда нужны с медицинским образованием. Смотря, конечно, чем заниматься.

– Необходимы. Но в данном случае настрой человека ошибочен. И тут хочется спросить: о чем будем молиться? Чтобы Господь подготовил хорошую медсестру, чтобы мышление у нее изменилось: если она станет медсестрой, то настоящей медицинской сестрой, а не только косметологом, который подергал брови и больше ничем не занят.

– Дай Бог ей успехов, как и многим нашим телезрителям. Давайте подытожим нашу программу.

–  Хочу поблагодарить наших телезрителей за  вопросы, поблагодарить за терпение, что выслушали эти ответы… Поверьте, если и говорим, то от всего сердца. Приходите в храм, вам всегда рады! Храни всех Господь!

Ведущий программы Сергей Платонов

Записали Маргарита Попова и Елена Чурина

Показать еще

Анонс ближайшего выпуска

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает настоятель храма во имя святой великомученицы Варвары в поселке Рахья Выборгской епархии священник Олег Патрикеев. Тема беседы: «Смертный грех. Гарантия смерти?»

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы

X
​​