Архипастырь. Митрополит Орловский и Болховский Тихон

– Мы находимся в старинном городе Орле. Сегодня у нас есть удивительная возможность пообщаться с Высокопреосвященнейшим митрополитом Орловским и Болховским Тихоном.

Конец года, Рождественский пост. Обычно в это время подводят итоги уходящего года – 2025-го от Рождества Христова. Чем запомнится этот год Орловской епархии?

– Мне этот год запомнился тем, что наконец-то наши прихожане после всей этой ковидной истерии массово вернулись в храмы. Достаточно привести такой пример: обычно на Пасху мы объезжаем все храмы, чтобы посмотреть, сколько людей пришло, были ли какие-то недочеты с нашей стороны и так далее. Все храмы были полны. Множество причастников, множество исповедников. Люди, слава Богу, ходят в храмы, причащаются, исповедуются.

Я считаю, что это самый главный итог года: наши священнослужители и прихожане наконец осознали, что во время специальной военной операции нужно усерднее молиться за всех, кто воюет, кто помогает, кто ранен, и молиться за весь наш боголюбивый народ.

– Слава Богу, это действительно хорошая новость, тем более что Орловская епархия довольно крупная.

– Порядка 140 приходов.

– Одно из последних событий – редкое для епархии: пополнился собор Орловских святых. Казалось бы, мученик Кукша Печерский и так достаточно почитаем, но, как выяснилось, он не был включен в Собор Орловских святых. Какое значение это имеет для епархиальной жизни?

 – Для нас это очень важно – для тех людей, которые живут в Орле и духовно связаны с ним, потому что это наш просветитель: он крестил вятичей. Поэтому для нас это было принципиально. Мы не то чтобы отстаивали эту свою позицию – мы предлагали ее священноначалию, и, слава Богу, священноначалие не просто нас услышало, а как-то решило эту проблему в пользу Орла.

– Владыка, простите, мы не можем не говорить о потерях. В этом году ушел отец Илий. Вся страна до сих пор скорбит.

– Я не думал, что отец Илий может когда-нибудь умереть, поскольку он всегда был живым. Я имею в виду его взгляд – живой. Незадолго до смерти он взял в руки кирпич, мастерок, взял мастерком раствор и положил кирпич в основание храма. Он был бодр. Я не хочу сказать, что он бегал, но он двигался. Самое главное – у него был очень трезвый ум и проницательный взгляд. Он был тем человеком, к которому всегда можно было прийти на исповедь. Было интересно задавать ему вопросы.

Я подхожу к нему, еще не успел вопрос задать, произнести (в уме сформулировал), а он мне тут же отвечает. Я развернулся и пошел. А что дальше говорить? Я получил ответ. Лукавить нельзя.

У нас две потери. Еще духовник епархии, протоиерей Александр Секретарев, не так давно умер (еще нет и сорока дней). Тоже удивительная потеря.

Эти люди показывали нам, как нужно правильно и праведно жить. Они нас направляли не словами, а своим личным примером, духовным подвигом. Они нам показывали, что где-то мы правы, а где-то нет. Это уже потом начинаешь понимать из каких-то штрихов и нюансов. Самое главное, что меня поражает в них обоих, – любовь, которую они испытывали к каждому человеку. Удивительная любовь и долготерпение, чего мне, в частности, не всегда хватает.

– Если говорить о любви, о примерах и о терпении, нельзя не вспомнить 100-летие блаженной кончины святителя Тихона, патриарха Всероссийского. Как бы Вы охарактеризовали значение его жития, подвига и примера для нас и для будущих поколений?

– Этот человек себя отдал в порицание. Для него самое главное было – сохранить правильное движение корабля под названием Русская Православная Церковь. И этот корабль не утонул. Он показал пример правильного устроения патриархальной жизни (жизни при патриархе), как отец, который заботился обо всех и полагал душу свою за други своя – за всех нас.

Мы не можем понять его подвиг. Когда смотрели фильм к 100-летию Святейшего патриарха Тихона, многие вещи были нам непонятны. Создатели этого фильма раскрыли самое главное – дух того времени. Дух был очень тяжелый. Со всех сторон людей пугали,  привлекали, провоцировали что-то сделать не так, отойти от общего курса Церкви. Это самый главный его подвиг – он сохранил движение корабля в правильном направлении и показал пример праведной, правильной, благочестивой жизни. Невзирая ни на что, он себя расточал.

– Орловская земля тоже в этом смысле дала огромное количество исповедников, наверное, как и вся Русская Церковь. Мы знаем здесь мучеников Сергия (Серебрянского), Георгия (Коссова), Серафима (Остроумова). Исповедников очень много. Я знаю, сейчас у вас очень распространено народное почитание пока еще, по-моему, непрославленного Афанасия (Сайко).

– Удивительный святой. Когда мы стали искать материалы о его житии, нам казалось, что их немного. Когда Господь хочет кого-то прославить, материалы находятся. Удивительным образом, но они находятся. Его дело было и в психбольнице, и в архивах КГБ. Психиатры (разные психиатры) описывали только одно – его святость. Это удивительно. Его святость все подчеркивали в своих описаниях. И отсюда понимаешь: он – святой человек, простой человек.

Наиболее опасной для советской власти была категория людей, которая называлась «церковники». Они никогда не воевали против советской власти, не призывали к этому, ничего не делали, но были верны Церкви, чем не владела та власть, которая существовала.

– Здесь поразительно, что он почти наш современник. Наверное, остались еще люди, которые знали его живым?

– Этих людей, которые помнят его живым и помнят его святость, – масса.

– Они как-то помогают в деле прославления сегодня? Может быть, просят прославления?

– Масса людей, которые даже о нем не знали (только слышали), призывают нас продолжать этот процесс: собирать материалы для представления его к канонизации. Этот процесс продолжается, и я надеюсь, что он закончится успешно.

Нужно молиться. Есть такое выражение у святых отцов: «Небо благословит – земля не удержит». Если мы будем делать то, что должны, и уповать, что будет воля Божия, значит, так и будет. Если Господь что-то не определит, значит, не определит. Если мы послушные чада Русской Православной Церкви, мы должны так себя и вести.

– Хороший призыв – надо молиться… И я знаю, что Вы принимаете участие в активной помощи фронту.

– Я не так часто езжу к нашим бойцам. Отец Василий вернулся из очередной поездки и рассказывает: «Иду, а навстречу бежит какой-то человек и говорит: «Слушай, батя, у меня тут боец, я ему обещал, что покрещу его. Я сам мусульманин. Покрести его, пожалуйста. Я ему обещал». То есть вот это единение душ на специальной военной операции показывает, что Русь не погибла.

Чем отличается День народного единства? Почему именно народного единства? Потому, что шло ополчение. Там были разные люди: единоверцы, иноверцы и прочие. И все они были объединены одной идеей: спасти Родину, несмотря на разную религиозную или национальную принадлежность. Это сейчас особенно четко видно на фронте. Там есть простое братство.

Один офицер рассказывал мне: «Когда мы попали под обстрел, мы легли, обнялись и вслух покаялись во всех своих грехах». Но при этом не все были православными. Вот что удивительно.

– Вы не так давно даже походные бани отправляли. Нужно ли сегодня объяснять людям, что нашим соотечественникам, согражданам, которые сейчас на фронте, нужна наша помощь, крепкий тыл?

– Отправлял бани не я. Меня попросили освятить эти бани, которые собрали наши орловчане. Эти бани нужны. Они круглые, в форме большой бочки.

Наши прихожане (орловчане) меня удивляют. Вот в Курске начались тяжелые проблемы, гуманитарные катастрофы... Один человек рассказывает: «Я приезжаю в пункт временного размещения, приезжают орловчане, привозят консервы в банках, свои засолки, привозят новую одежду, постельные принадлежности». Вот так непрерывно было.

Я говорю это на фоне того, что в Орле самая низкая зарплата в Центральном федеральном округе, но зато самые горячие сердца. Я могу это утверждать, так как сам не уроженец Орла, а уроженец города Воронежа. Поэтому не всякая лягушка хвалит свое болото. Но вот эта искренность, отзывчивость и сердечность орловчан показывают, что их сердца отзываются, когда в них стучишь.

– Вы еще и соседи с Курской областью.

– Сосед – член семьи.

– Здесь же наверняка до сих пор остаются люди, которые пока не могут вернуться в Курскую область.

– Конечно. И слава Богу, что они здесь находятся в надежных руках. Мы стараемся их как-то поддерживать во всем, чтобы вот эта теплота не ушла из их сердец.

– Традиции благотворительности и в епархиальной жизни достаточно широкие, крепкие. У вас очень много волонтеров и пенсионерам помогают.

– Это все делается не епархией, а нашими прихожанами. Именно они – основные люди. Они льют блиндажные свечи, вяжут сети, приносят продукты питания. Вот эта помощь, когда мы вместе со всеми, – радует нас. Представьте: целая бригада льет восковые свечи. О чем это говорит? О том, что они делают одно дело, радуются тому, что могут помочь нашим воинам. Это объединяет не только самих прихожан, но и всех нас.

– Приятно, что это сохраняется и в повседневной жизни. Мы знаем центр «В добрые руки», куда приезжают за опытом, чтобы познакомиться с его работой.

– Я сам удивился, когда отец Андрей Михалев начал с одного маленького помещения. Я подумал: «Слава Богу, хоть как-то кому-то поможем». А теперь далеко не один этаж в этом здании заполнен вещами, которые мы можем раздать людям. Не каждая семья может позволить себе купить лишнюю пару обуви, но многие приносят новую. И это радует. Как только начинается такая деятельность, сразу же находятся открытые сердца, люди начинают активно помогать.

– Орел – город старинный, город первого салюта. Епархия существует почти 250 лет. Здесь есть на что посмотреть. К вам приезжают паломники? Куда бы вы могли сегодня пригласить паломников? Я знаю, что у вас есть пять монастырей, много святынь.

– Как-то служил в Тросне (это районный центр), и во время проповеди я спросил: «Братья и сестры, вы были у Матронушки?» Хор голосов: «Да!» «А у Георгия Коссова были?» Хор голосов: «Нет».

У нас есть Георгий Коссов (наш современник). Когда орловчане приходили в Оптину пустынь, оптинские старцы говорили: «А что вы пришли? У вас есть отец Георгий». То же самое они говорили москвичам об отце Алексии Мечёве.

Георгий Коссов показал, как простой человек, обладающий решимостью и послушанием, в частности, преподобному Амвросию Оптинскому (который сразу его вразумил и направил), может сдвигать горы. Этот человек построил множество школ, приют для сирот, храмы и прочее. Он сделал очень много. Это разрушили люди, которые пришли и ничего не построили. Самое главное – осталась память, остались молитвы священноисповедника Георгия Коссова.

Недавно исполнилось 25 лет со дня обретения его мощей. Мы праздновали этот день, радовались тому, что у нас есть его мощи. Их (как и мощи преподобного Амвросия Оптинского) обретали не с первого раза. Это нормальное явление для того, чтобы понять, что нам всем мешает бес.

Есть место, где он служил. Мы восстановили храм. Пусть не такой, как был, но храм стоит. Мы там постоянно совершаем Божественную литургию, сделали купальню (с женским и мужским отделениями, раздевалками), чтобы люди приходили и купались, радовались возможности прикоснуться к той воде, которую благословил священноисповедник Георгий Коссов.

На нашей земле много чего есть. Есть на что посмотреть и чему поклониться, слава Богу. 

– Меня впечатлил Ахтырский собор. Хотя раньше он никогда не был кафедральным...

– Ему исполнилось 250 лет.

– Там хранится десница Вашего небесного покровителя – тоже великая святыня.

– Причем кожа целая. Мощи бывают разные. Там все лежит целое. И думаешь: вот это чудесное обретение мощей святителя Тихона Задонского говорит о том, что Господь рядом, что невозможно все уничтожить.

Мы отмечали 100-летие изъятия церковных ценностей, собрали святыни со всей епархии. Но многие не отдавали, боялись, что их не вернут. Это естественная осторожность, и ее нужно понять, поскольку прихожане собирали это тщательно. И когда мы выставили все эти святыни, оказалось, что многое сохранилось.

Я не знаю, такой статистики мы не проводили, но мне бы хотелось провести исследование: определить количество святых на единицу населения той или иной области. Не в целях соревновательности, а чтобы понять, что действительно эта земля святая. Чем она святая? Она намолена теми людьми, которые здесь жили. Это не всегда священники, это и простые труженики-крестьяне, и машиностроители, и люди, летавшие в космос, и ученые. Это действительно труженики.

– Я зрителям объясню, почему мы говорим о Тихоне Задонском. Дело в том, что честные мощи святителя Тихона в советское время были спасены именно в Орле, в Ахтырском соборе. Они очень долгое время хранились, поэтому сейчас левая рука святителя здесь сохраняется.

Владыка, мы с Вами разговариваем во время Рождественского поста. Очень многие наши братья и сестры в это время думают, как бы сделать время поста наиболее полезным для души, наиболее приятным. Каков Ваш рецепт? Я сейчас про рецепт для души.

– Пост – это время, когда мы должны подумать о том, как нам следует жить на этой земле. Хотя бы сегодня встрепенуться, оглянуться на прожитые годы и посмотреть: сколько еще осталось?

Я посадил виноград столовых сортов. Меня спрашивают: «А почему ты не посадил винные сорта?» Я отвечаю: «Пока виноград вырастет, пока я научусь делать вино (я этого никогда не делал, я родом из Воронежа, у нас не было традиции виноделия), моя жизнь закончится». И уже начинаешь задумываться: а сколько осталось?

Нам кажется, что впереди много лет, сколько бы тебе ни было. Но все это пролетает очень быстро. И как раз пост помогает нам отрезветь.

Как говорили наши предки: «Завтра умирать, а сегодня рожь сеять». Мы должны всегда заботиться о душе и думать о том, с чем мы туда придем, с каким багажом, с какой поклажей. Ведь мы можем взять с собой только добрые дела, а злые сами за нами прибегут, не дай Бог.

Во время поста мы должны больше думать о том, куда мы смотрим, как смотрим и как думаем. Это самое главное. А потом это выливается в наши отношения, в первую очередь с близкими людьми. Ведь с кем у нас чаще всего возникают неприятности и ссоры? С самыми близкими людьми. Потом об этом жалеешь: «Зачем я это слово сказал? Зачем так укоризненно посмотрел? Зачем обличил?»

Можно привести в пример преподобного Силуана Афонского, когда он в поле принес отцу мясо (в среду или в пятницу). Тот поел. А через полгода говорит: «Сынок, в следующий раз будь повнимательнее, день-то был постный». Он говорит: «А что же ты мне не сказал?» – «Я не хотел нарушать твое душевное равновесие». Вот такая деликатность нужна всем нам, особенно во время поста.

Нужно смотреть на себя. Тогда мы будем по-другому смотреть и на других людей, когда увидим свои грехи и скажем: «Мне ли осуждать? Мне ли раздражаться? Мне ли гневаться? Лучше позабочусь о своей душе».

– Сложно спорить. Владыка, я прошу Вас благословить наших зрителей.

– Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю всех нас с продолжающимся Рождественским постом. Дай Бог, чтобы по окончании поста у нас остался какой-то «сухой остаток», говоря языком химии.

Например, лет двенадцать назад одна женщина на исповеди (я еще был священником) после Великого поста сказала: «Знаете, отец Тихон, прошел пост, а я уже не могу смотреть телевизор». Вот от какой-то малейшей страстишки мы должны избавиться этим Рождественским постом. Тогда у нас «сухой остаток» будет от поста к посту, и нам будет легче жить. И, самое главное, с нами тоже будет легче жить на этой земле.

Ведущий Николай Васильев