Архипастырь. Митрополит Казанский и Татарстанский Кирилл

Программа «Архипастырь» в гостях у митрополита Казанского и Татарстанского Кирилла, главы Татарстанской митрополии.

– Владыка, позвольте начать с подарков. Книга «Вифлеемская улыбка Божией Матери» – это исследование уникального Вифлеемского образа Пресвятой Богородицы, где Пречистая Дева улыбается. Насколько он любим всеми, настолько же был неисследованным до того момента, как матушка Мария Ал Алам получила благословение провести исследование. Книга – это плод. А еще есть фильм.

– Фильм я немножко видел.

– Спасибо. Мне это очень приятно, потому что фильм вынянченный, очень теплый; Господь нами управлял в каком-то ручном режиме. Когда мы фильм почти собрали, позвонил Володя Соколов из группы LARGO, сказал, что они едут на Святую Землю. Таким образом и они тоже попали в фильм, поющие у Вифлеемской иконы. Много чудес было. А вот этот подарок Вам передала Анжела Валерьевна Тамбова. Это новое издание книги «Крепость Екатерины», оно посвящено великомученице Екатерине, небесной покровительнице Екатеринбурга. Там есть Вы, есть владыка Мелхиседек с Анатолием Михайловичем Верховским и Алексеем Николаевичем Гончаренко на историческом заседании городского совета, когда было принято решение возвратить Екатеринбургу имя великомученицы Екатерины. Анжела Валерьевна имеет непосредственное отношение к этому изданию. Очень радостно, что есть теперь такое исследование. Это можно дарить и светским людям, и церковным, и просто тем, кто интересуется историей.

Владыка, в минувшем году Святейший Патриарх Кирилл посещал Казанскую митрополию. Как я понимаю, именно с этим приездом было связано Ваше интервью «Журналу Московской Патриархии», где Вы рассказали Алексею Реутскому замечательные вещи. Основываясь на этом интервью, хочу привести цитату: «Как мы знаем, благодаря молитве совершается невозможное». Поговорим о чудесах.

– Время такое – только о чудесах и говорить.

– Очень много свидетельств о чудесах мы получаем от батюшек, которые несут служение в зоне специальной военной операции. Там чудеса происходят в ежедневном режиме. Например, как Господь Иисус Христос приходит к человеку, уже долгое время сидящему в каком-то безвыходном положении, не имеющему надежды на спасение, дает ему воду, показывает, как пройти по минному полю, и выводит его. И человек потом об этом свидетельствует. Таких свидетельств много. Или как командир, будучи атеистом (сам о себе так говорит), накануне штурма видит сон, в котором его дед-фронтовик говорит: «Внучок, карта у тебя неправильная. На самом деле засады вот там, мины вот здесь и делать надо вот так». И, проснувшись, он делает так, как дедушка велел. Это история о том, какой наш Господь: Он человеку дает пояснение в том формате, в котором тот может это воспринять. И Он этим чудом душу не насилует, а предлагает его. И человек либо принимает это, либо нет.

– Один человек когда-то сказал: когда мы уйдем из этой жизни в ту жизнь, для нас будет очень много удивительного в том плане, кого мы там увидим и кого не увидим. Бог – это Абсолютная Любовь, Абсолютная Простота, Абсолютная Чистота. Есть много формальных вещей, которые закрывают нам глаза на настоящее. Например, заходит в храм человек: серьга в носу, синие волосы, еще что-то в этом роде. И сразу реакция: «Ну что это такое?» А может, этот человек, по сравнению с нами, – ангел, который ищет Бога?

Ты считаешь, что ты все расставил по полочкам, все нашел, а человек, который ищет истину, может быть совершенно другим. Люди приходят к Богу очень разными путями. Когда я служил в Ярославле, видел тысячи людей, приезжающих к Годеновскому кресту, которые, скажем так, не богомольные, а неофиты. Они что-то узнали – и приехали. Вот они и получают Божию помощь, у них сердце открыто.

В тех обстоятельствах, в которых оказываются наши воины, по-другому невозможно. Когда пуля не пробивает бумажную иконочку или происходит еще что-то удивительное, поневоле понимаешь, что жизнь несколько другая, чем тебе представлялось до этого.

Чудо на самом деле происходит каждый день. Сегодня утром прочитал рассказ. Сидит человек в поезде, выпивает. К нему подсаживается другой человек, тоже выпивший, и начинает рассказывать: «Представляешь, у меня в жизни случилось все, о чем я мечтал. Завтра я получаю большую должность, у меня в десять раз увеличивается зарплата». Потом он выскакивает из вагона – и попадает под поезд прямо на глазах у своего собеседника. Вот так у человека вся судьба в мгновение ока расстроилась – и жизнь закончилась.

Чем старше становишься, тем яснее понимаешь, что каждый день – это чудо Божие. Чудо в том, что мы живы, что нам Господь дает добрых людей в этой жизни, что мы обласканы Богом, несмотря ни на что. Как родители очень любят своего ребенка (даже если он пошалит или что-то сделает не так, эта любовь не прекращается, никуда не девается), так и Господь дает нам такие жизненные уроки, чтобы мы все-таки к Нему повернулись и увидели жизнь немножко другим взором. Если не поймешь, что Бог есть любовь, то ничего не поймешь в этой жизни, особенно в церковной жизни. За многими формальными вещами, видимыми действиями мы должны видеть Его любовь лично к нам, к каждому человеку и к человечеству.

– А как достигнуть этого понимания?

– Вся жизнь на это уходит. Вот недавно был праздник преподобного Серафима. Ведь он был сохранен Господом еще в отроческом возрасте, не погиб, когда разбойники на него напали. И много других сложных периодов было в его жизни. Он долго жил в одиночестве, в затворе. Ведь он же только под конец жизни вышел к людям, когда напитался настолько, что мог отдавать. А мы ничего не имеем и пытаемся еще что-то вокруг себя распространить. Только человек, который наполнен Духом, этим Духом делится. Для этого надо все время работать над собой, а мы, к сожалению, этим не занимаемся на постоянной основе, лишь от случая к случаю. Поэтому это большой жизненный путь.

Уж если вспомнили про поезд, жизнь человека – как некий поезд. На одной остановке садишься и едешь до конечной остановки. Во время поездки мы думаем о том, как создать комфорт в процессе переезда: чтобы вагон был хороший, чтобы чай давали вовремя, постель была чистая. И так далее. То есть мы не думаем о конечной точке. Но сама поездка – это не самоцель, это средство достижения цели. Цель – впереди. Но мы все свои силы, энергию, мысли, желания, чувства обычно отдаем на этот переезд, не задумываясь о конечном итоге.

Надо понимать, что все, что здесь, – пройдет, у нас будет встреча с Господом. И Ему будет все равно, в платье мы или в рясе. Вопрос будет заключаться совершенно не в этом. Вот к этой встрече надо начинать себя готовить, желательно заранее, чтобы было понимание конечного пункта нашего пути, который станет отправной точкой в вечности.

– Один батюшка недавно сказал, что вокруг нас ходят святые, с нами живут святые, в этом зале сидят святые, а мы этого не видим. Начни работать над своим сердцем – и увидишь.

– Да, конечно. Не было бы святых людей, мир бы закончился. Мир держится именно на святых людях, Господь терпит нас ради святых людей. На пятой седмице Великого поста читается паремия, беседа Авраама с Богом. Господь говорит: «Найду в городе 50 праведников, ради них пощажу город». Авраам спрашивает: «А если не будет пятидесяти праведников, неужели не пощадишь?» Господь отвечает, что пощадит. И когда дошли до десяти праведников, Господь прекратил разговор. Это нам урок: пока мы живем, значит, есть кто-то, кто вымаливает нашу с вами жизнь.

– Знаю, что в Вашей жизни были люди, которые как некий камертон. Это владыка Серапион, например. Вы всегда с трепетом о нем вспоминаете. Я хочу попросить Вас о нем рассказать.

– Это старая школа, настоящая. Владыка, конечно, был человеком специфического характера, и многие видели в нем именно взрывной характер. Потому что он был диабетик, у него были диабетические приступы (которые, слава Богу, быстро проходили). Все, кто с этим сталкивался, это понимают. Но на самом деле это был очень глубокий человек, глубинного церковного взгляда. У него, кроме Церкви, ничего не было. Он пришел к Богу, когда ему было 16 лет. Ему попала в руки книга «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». То есть он пришел к Богу не через Евангелие, не через какие-то другие книги, а через эту...

– Ее написал священномученик Серафим (Чичагов).

– Да. Он ее прочитал от корки до корки и сбежал в монастырь.

– А это какие годы были?

– Примерно 1949 год. Он 1933 года рождения, и в 16 лет сбежал в монастырь. Мама его писала в комсомольскую организацию. Он уходил в армию из монастыря. То есть он школу окончил – и сразу в монастырь. В монастырь его принимал будущий митрополит Иоанн (Разумов), который в свое время был секретарем и келейником патриарха Сергия. В монахи его постригал архимандрит Пимен (впоследствии Патриарх Московский и всея Руси). Восемь лет он был иподиаконом и дежурным в Патриаршей резиденции в Чистом переулке у патриарха Алексия I. То есть он впитал в себя церковность вот таких людей. Нам такое даже трудно представить, а он видел близко людей очень глубоких, внутренне богатых.

Но повлияло на него общение с монахинями. Он очень сдружился с монахинями Московского Зачатьевского монастыря. Через какое-то время он увидел монахинь Серафимо-Дивеевского монастыря. Известно, что он многих постригал, страшно любил монашество. Это был человек очень глубокой культуры, очень сильного духа. Он обладал невероятной памятью. Он же нигде не учился, находился только в послушании. Потом его увидел один известный митрополит, чуть-чуть старше его по возрасту, и сказал: «Что же ты не учишься? Надо учиться». И его как бы принудили через наместника, чтобы он поступил в семинарию. В результате он окончил семинарию, академию и аспирантуру первым учеником. У него была идеальная память, энциклопедические знания.

Сначала мне было страшно находиться рядом с таким человеком. Но когда я немножко подрос и стал чуть более дерзким, сказал: «Владыка, такое впечатление, что Вы знаете лучше портнихи, как ей шить; лучше повара – как готовить». Он говорил: «Да, это правда. Шов должен быть вот такой…» Это было удивительно!

Он скончался в возрасте 66 лет. Последние два года жизни он был абсолютно слеп, у него была отслойка сетчатки – последствия страшного сахарного диабета. Но память была необыкновенная, он помнил все тексты наизусть, даже когда рукополагал, читал молитвы наизусть.

Владыка очень почитал святителя Филарета (Дроздова). У него был многотомник святителя Филарета старого издания, и он мне говорил: «Открой том шестой, страница 258, третий абзац, например, и проверь меня». И по памяти произносил текст святителя Филарета точь-в-точь.

Бразды правления из своих архиерейских рук он никогда не выпускал; даже будучи уже больным, в тяжелом состоянии, рулил всегда сам. Кто его знал, тот понимает, что при нем рулить было невозможно. Он очень много молился. Вставал, по монастырской традиции, очень рано и читал правило. Пока не совершит молитвенное правило – не выходит. Очень любил гостей принимать. Когда в доме не пахло пирогами, он говорил, что дом не готов для гостей. Ему запрещали есть пироги в связи с болезнью, и он просто вдыхал их запах...

У него был невероятный интеллект и глубокая церковность. А внешние вещи, конечно, могли смущать очень сильно.

– Я помню Ваш рассказ, когда Вы принесли уполномоченному по делам религии какой-то документ, подписанный владыкой: «Смиренный Серапион». На что он сказал: «Тут ошибка». Вы искали ошибку, не нашли, и потом он сказал: «Какой же Серапион смиренный?»

– Конечно, когда он был более здоров, он был более активный. Но Господь подводит каждого человека к встрече с Собой индивидуально. Поэтому все эти болезни и его смирили, и нас тоже. Мы видели его совсем другим, не таким, как видели другие люди. К нему очень многие обращались, он помогал очень многим монахиням. Перед каждой Пасхой, перед каждым Рождеством Христовым, в другие особые дни он снаряжал машину. Время было сложное, начало 90-х, с продуктами была проблема. Он собирал в коробки подсолнечное масло, крупы, консервы, еще что-то, на коробках писал адреса, и водитель на 2–3 дня уезжал, развозил все это монахиням. Тогда мобильных телефонов не было, стационарные телефоны тоже были не у всех. Ждали возвращения водителя, чтобы узнать, все ли он развез, не забыл ли кого.

– Если вспомнить, что было с продуктами и вообще с обеспечением в 90-е годы, то это было великое делание, конечно.

– К нему постоянно приходили. Помню, однажды позвонила в дверь очень странная женщина и говорит: «Серапион дома?» Я говорю: «Для кого Серапион, а для кого и митрополит. Я Вас не пущу. Что Вы так врываетесь?» Она говорит: «Скажи, что приехала Валерия». Я пошел к владыке, говорю: «Там какая-то странная женщина, плохо одета, но очень наглая – требует встречи, на "ты" Вас называет». Владыка говорит: «Пропускай ее скорее». Они очень давно были знакомы. Она была в свое время, так скажем, неформалкой церковной, и в милицию попадала за это, распространяла всякую литературу. И все важные архиереи ей помогали в ее трудах. Это был самиздат: молитвословы, Библия, Евангелие. Ничего антисоветского там не было. В том числе и к владыке она приходила за помощью. Они были знакомы с детства... Царство Небесное обоим.

Слава Богу, что мы застали этих людей. Иногда видишь, что люди по характеру абсолютно противоположные, а у них какое-то взаимное чувство уважения, любви, понимания. В юности тебя это очень сильно задевает, ты не можешь этого понять. Советская власть гнобит религию, все сложно, а тут приходит человек, отсидевший пять лет по статье за антисоветскую пропаганду, радостный, и говорит: «Ребята, жизнь – это милость Божия. Радуйтесь, пока живете». Это был отец Варсонофий (Хайбулин). Два раза «отдохнул» в лагерях: первый раз – по политике, второй раз – за распространение религиозной литературы. И он был такой жизнерадостный! Не встречал человека веселее, который бы так радовался жизни. Ничего против советской власти он не говорил никогда. И жизнелюбие из него било ключом.

– Насколько я знаю, архимандрит Варсонофий был приверженец того, чтобы распространить как можно шире информацию о Зейтунском чуде, когда было явление Божией Матери.

– Да, он был на этом зациклен. Он говорил, что Матерь Божия где хочет, там и является. Он собирал газетные статьи об этом чуде, переводил их. Уникальный человек. В свое время, когда владыка был монахом Троице-Сергиевой лавры, он жил через стенку с владыкой. Потом, когда его выпустили, он был иеродиаконом, его запрещали рукополагать, не давали регистрации. Такие были условия в ту пору; все было очень специфично. И владыка нашел возможность, принял его диаконом-псаломщиком. То есть регистрация была как псаломщика. Уполномоченный в какое-то глухое село не доедет, чтобы проверить, служит он или только поет. Как-то сумели договориться. Потом владыка его рукоположил во иеромонахи, и он стал иеромонах-псаломщик.

Людям, которые того времени не застали, надо отдельно рассказывать про ту жизнь. Я тоже получал регистрацию, когда меня поставили на приход настоятелем. Я приехал к уполномоченному. Кроме указа правящего архиерея, чтобы официально служить, должна быть регистрация уполномоченного, что ты являешься официальным священнослужителем на территории Советского Союза. Помню, получал регистрацию, и уполномоченный Александр Иванович Макаров (добрейшей души человек, Царство ему Небесное, он 20 лет был на этой должности) мне говорит: «Знаете, это последняя регистрация, которую я выдаю». Я спросил: «Их отменяют?» Он говорит: «Нет, просто с вашим архиереем я не сработаюсь. Пора мне на пенсию». Но это отдельная тема.

Владыка Серапион был человеком очень активным. Он добился возвращения мощей Андрея Боголюбского из музея. В феврале из музея были переданы мощи святителя Феодосия Черниговского, а в марте – мощи князя Андрея Боголюбского. Владыка очень любил служить, очень любил акафисты, молебны, проповеди.

– Как интересно: Господь проводит человека через многие испытания, а потом это оказывается для чего-то нужным. Вот, например, святитель Варсонофий Казанский: в этом году будет 450 лет со дня его успения. Это же через что человек прошел! Мы ведь как воспринимаем? Святитель – это где-то высоко, мы его почитаем, но близкой молитвы может и не быть. А ведь он покровитель всех в плену пребывающих и оклеветанных. Кстати, и святитель Гурий Казанский тоже.

– Представляете, все, кто сюда пришел проповедовать о Христе, проповедовать Евангелие, – святые. Когда будущий патриарх Гермоген перестраивал здесь собор и обрели мощи Гурия и Варсонофия, миро было в этих гробах. Люди исцелялись. Представьте, какая благодать! И какие они были смиренные! У нас в музее есть посох святителя Гурия. Посмотрите на него...

– Это мощнейшее сооружение, я бы сказала.

– Он на него опирался, у него болели ноги. Это были люди сильные и физически, и духом. Их послали неизвестно куда… Это как сейчас в Африку уезжают. Но сейчас хотя бы есть средства связи. А тогда святителя Гурия царь провожал, люди провожали, крестный ход шел до выхода из Москвы. Царь проводил его по Кремлю, из Кремля до Красной площади проводил митрополит Макарий, а дальше крестный ход сопровождал через всю Москву, прощались с ним, когда он уходил сюда, в Казань. Представляете, сколько еще добираться надо! Собор еще стоит в Чебоксарах, который святитель там заложил.

– Эти проводы не были же каким-то мероприятием? Это же было действие любви?

– Конечно. Все в Церкви должно быть производным от любви. Любовь, мудрость – все должно переплетаться. Церковь без любви – это безжизненный институт, который не проживет никогда. Любовь сильнее…

Я знаю одного маститого протоиерея. Через какое-то время приезжаю туда и спрашиваю: «Как Вы живете?» – «Раньше мы жили по благодати, а теперь живем по закону». Там был владыка, которого любили все, который обаял всех, успел открыть приходы и потом скончался. Потом пришло другое поколение. Где любовь, там дисциплина не очень сильна. Он попытался устроить дисциплину, но протоиерею это не очень понравилось.

– Он корректно выразился.

– В жизни не было старых протоиереев, которые бы некорректно не выражались. У них свой стиль, своя подача. Это люди другой школы.

Знаете, что обидно сейчас? Что детям в Церкви неинтересно. Многим не просто неинтересно изучать старую жизнь, они ее не понимают и не хотят понимать. Они разбираются в компьютерах, в социальных сетях, ориентируются, где какую информацию взять, какой православный блогер интереснее другого. А той жизни, которую мы пережили, они даже представить себе не могут.

И когда кто-то обижается, что с ним не встретился глава администрации, – это смешно.

– Это Вы про молодых батюшек?

– Да, он приехал, но глава сказал ему: «Как-нибудь потом встретимся». В нашем районе такого нет. У нас все как положено. Но иногда слышишь со стороны, что все сложно. Так всегда было сложно. Должно быть время и взаимное уважение.

– Не жили люди в Екатеринбурге...

– Истину глаголете.

– Владыка, в интервью «Журналу Московской Патриархии» Вы говорите о рыцарях духа – людях поколения владыки Серапиона. Мне очень понравилось это определение: оно воинственное, потому что Церковь Христова – воинствующая, воюющая; и в то же время – про любовь, потому что рыцарь – это про любовь.

– А ради чего тогда рыцарствовать? Люди, пережившие столько, что нам даже не снилось, нам всё оставили, всё сделали, а мы заходим и возмущаемся: там пылинка осталась, там трещинка; что это такое, не могли оставить что-то получше?

Даже нам очень сложно воспринять и понять, сколько пережили родители…

Патриарх Алексий I родился при императоре Александре II, воспитывался при императоре Александре III, епископом стал при императоре Николае II, пережил Ленина, Сталина, Хрущева и умер при Брежневе в 1970 году, в возрасте 93 лет, в полном уме и здравии. Что должен был чувствовать этот человек, видя эти перемены? Пережил блокаду, тушил «зажигалки».

Владыка Серапион восемь лет был у него иподиаконом и как-то спросил у него: «Какая у Вас была самая лучшая Пасха?» – «Когда в Ленинграде нашли кусок ремня и его сварили. Такой благодатной Пасхи и такого счастья больше не помню, когда на крыше Никольского собора праздновали Пасху во время блокады». Не дай Бог это пережить. А у нас что-нибудь подуло, кольнуло, и сразу трагедия на всю жизнь. У них сила духа – они не сломлены никем. Гнулись, но не ломались. Вот такое было время.

Святейший патриарх Пимен трижды арестовывался и сидел оклеветанный, контуженный, раненный во время войны. И требовать от него, чтобы он выступал, говорил в свое время проповеди, уничижая советскую власть, – да что Вы… Он своим примером показывал, как надо любить Бога. Он Его любил всей душой. Царицу Небесную почитал. Когда он был еще во здравии, пока были силы, каждую среду он только с одним иподиаконом ездил в Обыденский переулок, в храм Илии Пророка, и у иконы «Нечаянная Радость» один, без иподиаконов, без свиты, без всего, читал акафист. С ним был только юноша, который помогал облачаться, держал книгу. Но то время было другое.

– Это была, наверное, какая-то личная история про взаимоотношения именно с этим образом Царицы Небесной, благодарность за какую-то помощь.

– Почитал икону «Нечаянная Радость», которая символизирует отношения Богородицы со Своим Сыном, нашим Богом, и то, насколько Она ходатайствует за таких грешников, как мы.

– Вы говорили о гостеприимстве владыки Серапиона. Насколько я знаю, это передалось Вам: традиция принимать с душой, ходить в гости, умение принимать гостей... Период пандемии нас друг от друга очень сильно отдалил. Всем объяснили, что человек человеку – вирус, что смертный грех теперь – ходить в гости и принимать гостей, навещать друг друга и так далее. Это сказалось и на том, как люди ходят или не ходят в храмы и приступают или не приступают к Чаше.

Пользуясь возможностью, еще раз передаю Вам искреннюю благодарность не только от себя, но и от многих близких мне людей за то, что Вы ни разу не сказали, что Святое Причастие может быть источником заразы, и не закрыли храм во время пандемии. Это очень сильно. И я считаю важным это сказать еще и потому, что то, слава Богу, мы прожили, но мы же не знаем, что нас ждет впереди. Поэтому, мне кажется, важно к этому опыту возвращаться. Все-таки есть вещи неизменяемые, и они не должны изменяться никаким Роспотребнадзором.

– Я просто представляю свою маму (она медицинская сестра), которой сказали: «Сейчас пандемия, в церковь больше не ходить». Как сказал один владыка, который знал мою маму, она бы улыбнулась и сказала: «Да, надо же…» Никто бы тех людей никогда не остановил. Господи, помилуй!

Это просто показывает нашу хилость. Лично для меня это удивительный урок, что на ровном месте могут возникнуть проблемы, которые не касаются литургической жизни и не должны касаться.

Как христианское общество отреагировало на это? С каким страхом? То есть мы ничем не отличаемся от людей, которые не верят в Промысл Божий. Вот это для меня шок.

– Ковид всемогущий, вместо Господа Всемогущего, – то еще испытание.

– Потом начались военные действия, и это горькое разочарование сменилось совсем другим чувством, потому что проявилась невероятная отзывчивость людей, то, как много люди помогают! Мы даже представить не могли, что у нас в армии есть проблемы с обеспечением, как когда-то в Великую Отечественную войну собирали носочки и теплую одежду. В XXI веке это очень удивительно.

Отзывчивость людей сейчас превзошла многие горькие разочарования, ожидания. До сих пор, уже четыре года, изо дня в день, сколько людей помогает!

То, что нам говорят из средств информации (церковной в том числе), – это ведь только часть. Большинство людей делает все незаметно, не афишируя, не выдавая себя. Они не пишут: «Эту посылку организовал Иванов». А просто – посылка из села нашим ребятам туда. Чувство самоотдачи, искренности, душевности и благодарения Богу сегодня покрывает все наши недостатки, немощи. Это очень сильно.

– Была ситуация: я стою на кассе и вижу, что кассир рассеянная, раздражена и думает о чем-то своем. Мне пришла мысль: а если у нее кто-то в плену? А если она получила известие от сына или мужа, который там и ранен? Или получила известие, что он пропал без вести?

Видя людей, которые реагируют на нас не так, как нам хотелось бы, даже если в это время они исполняют свои служебные обязанности, мне кажется, нам следует быть мягче. Абсолютно реально, что человек проживает какую-то драму или трагедию,  поэтому он не может улыбаться или как-то угождать. Поэтому мы можем быть добрее друг к другу, хотя бы думая об этом. Вот так себя надо мотивировать.

– Нужно работать над собой все время. Мы постоянно должны что-то в себе искоренять, а что-то, наоборот, приобретать. Бог дает нам для этого очень много условий, добрых и не очень, чтобы мы могли себя как-то проявить. И нужно благодарить Бога за жизнь.

В нашей жизни очень много добрых людей – это правда. И больных людей много, в том числе психически больных, которые раздражены на все. На это тоже надо смотреть. Приходит много людей, у которых есть болезни. Если реагировать на больного человека как на здорового – сам будешь больной. В Церкви это постоянно.

Главная задача священника на исповеди – не совет дать, а выслушать. Людям некому выговориться. Вы сами замечали: если встречаются два-три человека и у вас есть десять–пятнадцать минут, вы достаете телефон? Я это вижу постоянно. Что там? Кто-то пишет, кому-то надо ответить. Уже ушли каждый сам в себя. Люди перестали общаться.

Христос пришел в мир, чтобы соединить человека с небом, вернуть его к Богу. Злой дух создает разделения. Эти разделения – страшное дело. И они не только в глобальном смысле: одни откололись, создали одну религиозную организацию, другую. Они и в том, что мы сами себя отвращаем от личного общения: не пишем писем, не ходим друг к другу в гости, не встречаемся. Если надо встретиться, мы идем в ресторан или в кафе. На Новый год, может быть, собираемся. А так регулярных встреч нет, чтобы дети и внуки пришли к бабушкам, дедушкам в воскресенье, пошли на службу, а потом к бабушке на пироги. Это мечты, и все меньше и меньше этого становится.

У человека не возникает нужды в этом. У него иллюзия, что ему это не надо. Он позвонит: «Мама, как ты живешь?» – «Все нормально». – «Пенсия пришла? Лекарства нужны? До свидания». К сожалению, вот такая наша слабая, греховная человеческая натура.

– Владыка, вернемся к святителю Варсонофию, к его опыту, через который Господь его готовил… Если я правильно поняла, то его посылают сюда на служение, потому что он был в агарянском плену, знает язык и обычаи; соответственно, может свободно общаться и быть эффективным проповедником и миссионером в той среде, которая ему знакома.

– Да. Из жития мы знаем, что он не озлобился. Он пробыл два года в плену. Потом его выкупили родители. У человека не было озлобления на тех, кто лишил его свободы. Он это воспринимал с кротостью и любовью. Он вернулся сюда с любовью. Более того, он же стал тверским архиереем, четыре года пробыл в Твери. Но умирать пришел сюда, не на родину свою. То есть они настолько полюбили это место…  

Я их понимаю. Видимо, присутствие Божьей Матери настолько благодатно, что к нему привязываешься. Это удивительно. Например, ты ходишь в Казанский собор, и больше никуда не хочется. Пришел, помолился. Он был построен пять лет назад, а ощущение, что он всю жизнь тут стоял. Это святое место, и здесь, видимо, было очень много молитв в свое время. Отсюда идет какая-то сила, которая притягивает сюда.

Когда здесь говорят про трех святителей, мы идем к трем святителям. Это не Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, а наши святители. Трехсвятительский храм – это Гурий, Герман и Варсонофий. мы привыкли, что Трехсвятительский – это вселенские учители.

У нас была большая радость в прошлом году: нам выдали крышку раки святителя Варсонофия в Казанском соборе. Она принадлежит музею, но выставлена у нас. Если вы зайдете в Казанский собор, то увидите ее. Она сохранилась. Многое утеряно за эти известные годы. Мы рады тому, что осталось. У нас хорошие отношения с музеями, они выдают нам на время и на постоянную экспозицию реликтовые вещи, связанные со святыней.

– Я до сих пор вспоминаю потрясающую выставку «Патриарх Ермоген и его время». Владыка, также в этом году еще одно юбилейное торжество – 300-летие освящения Петропавловского собора в Казани. Он очень красивый, и история у него красивая.

– И красивая история его созидателей – семьи купцов Михляевых, известной здесь. Очень интересно, что почти все храмы, которые строил Иван Афанасьевич Михляев в городах и селах, целые. В городе, по-моему, осталось пять храмов. Многие взорваны, уничтожены, но храмы, которые сохранились, – его.

– Как это можно объяснить? Так праведно строил, поэтому Господь сохранил?

– Есть люди, которые зарабатывают ради приобретения богатства. Мне сколько ни дай, я не заработаю. А есть люди, которым дашь три рубля, и они сделают большой бизнес, да еще и поделятся. А есть люди, которые зарабатывают ради того, чтобы отдавать, а не накапливать для своей семьи. То есть они оставляют себе тот минимум, который нужен, а все, что у них получается, отдают на какие-то благие дела.

Как Иван Афанасьевич встречал Петра I? По русскому обычаю всех встречают с хлебом-солью. Он приходит, а Иван Афанасьевич встречает его не хлебом-солью, а тарелкой с золотом, с монетами и говорит: «Государь, тебе нужно на устройство государства? Что у меня есть, прими как хлеб-соль». Он отдал рубль, а заработал десять. Царь дает ему указ на строительство, на подряды на государственные средства. То есть он не потерял в деньгах, а приобрел гораздо больше. Но надо уметь так, надо соображать, чтобы так делать. Кто накрывал Петру I стол? Иван Афанасьевич Михляев в Казани.

Храм Петра и Павла, Свято-Духовский храм (где гимназия), храм Параскевы Пятницы рядом с Казанским кремлем – в честь дочери, храм Евдокии – в честь супруги, храм Иоанна Предтечи в селе – это следы его трудов, любви к своей Родине и к жизни.

Нужны большие средства. Очень многие помогают, и есть фонд. Депутат Государственной думы Ильдар Ирекович Гильмутдинов является руководителем этого фонда. Они очень много сделали и помогли. Руководство Республики тоже помогает. Храм требует тщательной реставрации. Часть уже отреставрирована, а часть к июлю, думаю, еще не будет отреставрирована. Но работа идет, и храм преображается на глазах.

– Владыка, в минувшем году исполнилось 25 лет со дня визита в Екатеринбургскую епархию патриарха Алексия II. 23 сентября отмечалось это 25-летие. И выяснилось, что именно в этот день, только в 1839 году, в Москве святителем Филаретом (Дроздовым) была осуществлена закладка Храма Христа Спасителя. Вы представляете, какой мостик перекинулся! Я попрошу Вас это осмыслить.

Риза на Вифлеемской иконе Божией Матери 1839 года (там это вышито) – дары русского престола Святой Земле. Возможно, в благодарность за победу над французами.

– Найдите на Святой Земле место, где нет русского присутствия, выраженного в иконах, ризах, храмах, священных сосудах. Этого там очень много. Люди ходили на Святую Землю – это была мечта русского христианина. На Святую Землю и на Афон ходили годами. Есть люди, которые пришли туда в 1916 году. В 1917 году началась вся эта заваруха в стране, и они остались там. Они полуарабы, полурусские, по-русски прекрасно говорят. Не знаете этой истории?

– Нет, их я не знаю. У меня есть друзья: отец Павел из древнего палестинского рода, который крестил еще апостол Павел. Когда наши свысока спрашивают: «Когда Вы приняли христианство?» – он отвечает: «Наш род крестил еще апостол Павел». Все вопросы снимаются. У отца Павла высшее образование, он окончил Санкт-Петербургскую духовную академию. Его супруга, матушка Мария, родом из Горячего Ключа. Они встретились в СПбДА, она училась на регентском отделении. Она прекрасный гид, автор книг и фильмов.

В декабре израильский Телеграм-канал опубликовал статистику: в Израиле и Палестине вместе взятых насчитывается 184 тысячи христиан всех конфессий. Из них, возможно, половина – православные. Сейчас ехать на Святую Землю необходимо, потому что это и молитвенно, и просто поддержка тех, кто своим присутствием там сохраняет евангельские и библейские святыни.

– Недавно я прочел, что в 2025 году преследованию за христианство подверглись 388 миллионов человек.

– По всему миру?

– По всему миру. Христиане ведь не только там уменьшаются. Посмотрим на территорию бывшей нашей большой страны.

– В Храм-на-Крови приезжал отец Андрей Павленко, который восемь месяцев провел в стенах СБУ и которого несколько раз выводили на расстрел. Полтора часа его рассказов пролетели незаметно. И это был очень светлый, жизнеутверждающий рассказ. Чего только ему там не пришлось пережить…

Он рассказывал: «Я занимался прославлением новомучеников, изучая их жития, и вот я думал: они сидели в Днепропетровском СИЗО, в этой тюрьме. Вот бы там побывать и посмотреть, понять, что это за условия. Я попал в камеру, где сидели некоторые из тех священномучеников, которых я до этого прославлял». Сейчас в этой же камере сидит митрополит Арсений. Это был ответ на такое стремление, но его это и утешало. Он говорил, что были моменты уныния.

– Как без уныния? Мы же люди, мы не можем все время быть в состоянии абсолютной радости. Сейчас владыка Арсений это переживает, и сколько еще таких же людей переживают, кто переносит все это... Стойкость духа не умерла у людей.

Преследование Христа может проявляться по-разному. У кого-то это экстремально – ты либо «за», либо нет. А у кого-то совсем по-другому – просто не поругаться дома, что гораздо чаще бывает, постараться сохранить мир, не отвечать злобным словом на другое злобное слово. У нас развод на разводе. Об абортах уже молчим. Это стало обыденным явлением. Внутренне многие считают это грехом, чем-то страшным, но многие люди не относятся к этому серьезно.

Это из поколения в поколение идет. Мы такие, какими мы родились на этот свет, какие родители, такие и их родители. Все идет по убывающей. Раньше в Великий пост невозможно было съесть что-то скоромное. Сейчас же мы все время в движении. Что ты ешь? Ты каждый раз будешь смотреть, есть ли там какие-то ингредиенты, которые запрещены? Смотреть и зацикливаться на этом – это убийство. А сдержать себя – это уже совсем другое дело. Встречается раздраженный человек, ответить ему на это раздражение своим раздражением – и чего добьешься? Ни себе, ни людям, никому. Поэтому надо быть терпеливее.

Еще не конец, неизвестно, что будет дальше, какие испытания. Время испытаний пришло. Время благодушия уходит: то ковид, то военные действия… Конца и края нет. Но человек должен оставаться человеком. Апостол Павел говорил: «Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых».

– Но при этом не отказываясь от Христа, а Христа принося.

– Показывая собой, что ты Христов человек. Людям хоть миллион красивых слов можешь сказать, а толку-то? Пока не увидишь живого правильного человека… Серафим Саровский говорил: «Спасайся сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». Мы же хотим, чтобы все кругом соответствовали нашим воззрениям. А это невозможно.

Бог дает нам жизнь и дает жить именно в то время, в котором мы можем спастись, стать настоящими Его детьми. Если бы мы жили сто лет назад с нашими характерами и настроением, вряд ли бы что-нибудь из нас получилось. Поэтому не будем загадывать – просто живем и радуемся. Слава Богу за все!

Ведущая Светлана Ладина