Архипастырь. Митрополит Барнаульский и Алтайский Сергий

Сегодня у нас в гостях митрополит Барнаульский и Алтайский Сергий.

– Дорогой владыка, благодарим Вас за то, что нашли время и возможность прийти к нам в студию в Екатеринбурге в Царские дни. Вы вновь на Уральской земле, о чем мы тоже поговорим. Но хотелось бы начать разговор с Вашего детства, юношества. Как Вы вступили на путь церковной жизни? Какие элементы церковной жизни вспоминаете из своего детства?
 
 – Разочарую очень многих богоискателей: может быть, они как-то искали Бога, употребляли какие-то усилия, а я родился верующим. Я не знаю, что такое искать Бога, Он всегда был во мне, а я, надеюсь, – в Нем. Поэтому верующим я себя ощущаю с самого раннего возраста, как только стал себя осознавать.
 
Мои бабушки и дедушки были верующими. Они были простыми крестьянами, веровали по-простому, как это было принято в русском народе. Была уже атеистическая советская власть, поэтому они верили, как написано в Евангелии, тайно, молились тайно. Вечером, бывало, бабушка всех накормит, уложит, а потом зажигает лампадку и молится. Я очень любил бабушку и всегда старался при ней быть, даже какое-то время жил с нею. Она имела свой уголок и меня привечала. Так прошло детство. Я от бабушки узнал очень много о вере, о Боге. Так что научен, так сказать, от корней.

Иногда говорят, что человек не имеет корневой системы. Не хочу хвастаться, но у меня корни сугубо православные, уходящие в историю. Сложно, конечно, всех проследить. Очень много людей не знают своих предков, имена прадедушек еще помнят, а дальше нет. И я тоже. Родословная не велась, безусловно, грамота была ниже среднего. Вышли в люди, так сказать, стали приобщенными к наукам – я, мои братья и сестры, то есть наше поколение.

Нас было в семье 12 душ: бабушка, дедушка, папа, мама и нас семеро (один ребенок погиб, и это, конечно, трагедия). А у бабушки рожденных было 15 детей, но выжили только двое. Большая смертность в крестьянской среде была обычным явлением. Но мы уже жили в новом времени, когда с детства делали различные прививки, были лекарства, какая-то медицинская помощь, поэтому практически все остались живы. Родители дали нам образование. Мои родители (отец родился в 1928 году, мама – в 1929 году) пережили войну, эвакуацию, тяжелый труд послевоенного становления. Тогда никакой возможности учиться не было. Поэтому они решили во что бы то ни стало выучить своих детей.

Я окончил среднюю школу и познакомился с одной старорежимной женщиной, дворянкой, она была ровесницей века. Был 1972 год. В силу необходимости я должен был учиться в средней школе в районном центре, в городе Ливны, так как у нас в деревне было только 8 классов. Пришлось перезимовать на квартире, где жила старая барыня. Она была дворянкой по отцу, мать ее была крестьянкой. Так было принято во времена накануне революции: дворяне шли в народ и выбирали себе супругу из простых. Она окончила гимназию в семнадцатом году. Когда шла война, их обучали медицинским нехитрым манипуляциям, и она работала в госпитале медсестрой. Госпиталь сначала помогал белым раненым, потом, когда пришли красные, – красным. В результате потом она имела статус – персональный пенсионер, ветеран гражданской войны и революции; и пенсию она получала не такую маленькую, как моя бабушка, – 12 рублей, а в 3–4 раза больше. Но она это заслужила, потому как всю жизнь работала в медицинской сфере.
 
Так вот, поскольку она имела такое образование, «Закон Божий» изучала уже в гимназии. Она заметила мой интерес к церковной тематике и сказала: «Сережа, я вижу, тебе нравится читать церковные книги». А она дружила с местным батюшкой и от него приносила домой читать «Журнал Московской Патриархии», журнал «Нива» (редкий журнал, за который в свое время большевики даже срок давали). Журнал «Нива» рассказывал о жизни царской семьи. Номер журнала за 1903 год,
 год прославления преподобного Серафима Саровского, попал ко мне, и я так заинтересовался, что, пожалуй, больше знал о преподобном Серафиме, чем о преподобном Сергии, своем небесном покровителе. Хотя преподобного Сергия я всегда почитал, знал, что это мой святой. Но в журнале писали про Серафима Саровского,
 его чудеса, прославление, про царскую семью. Так во мне зародилась любовь к Серафиму и к царю. Как известно, по инициативе Николая Александровича II произошло прославление преподобного Серафима. Так я познакомился с обоими этими святыми.

Патриархом в то время был Тихон. Я узнал и о нашем святителе Тихоне, 100-летие со дня преставления которого в этом году мы торжественно отмечаем. Почему торжественно? Потому, что преставление – это рождение в жизнь вечную. Для христианина это наиважнейший день.

Так вот, я узнал про святителя Тихона, проникся к нему. Старая барыня мне все рассказывала. И однажды она сказала: «Слушай, Сережа, давай я познакомлю тебя с местным батюшкой». Я испугался. Все-таки я ходил в школу. Окна школы выходили в церковный двор, и из окон видно было, кто там ходит. Я подумал: если меня там увидят, начнется проработка (дескать, молодой человек заражен религиозными предрассудками). Я, конечно, испугался, и это нормально – инстинкт самосохранения должен быть всегда, чтобы не навлечь раньше времени на себя нападок и всего того, от чего молодой человек может сломаться. Но все-таки у меня началось борение: идти или не идти? Вроде нельзя было отказаться. Во-первых, она пожилой человек, я очень уважал ее возраст. Во-вторых, это же пойти к Богу, в церковь. В общем, я с ней стал ходить в церковь. И как-то никто этого не заметил. Мы подружились с семьей священника.

Помню, получив аттестат о среднем образовании, я пришел с ней прощаться и сказал: «Александра Александровна, спасибо Вам за все». Она посмотрела на меня и грозно провещала: «Сережа, я хочу, чтобы ты был священником». Я говорю: «Ну что Вы, какой из меня священник? У нас и в роду-то священнослужителей нет. Может, в каких-то поколениях близкие родственники и были, по воспоминаниям предков, но я никого не знаю». А она говорит: «Нет, Сережа, ты будешь священником». Я застеснялся, взялся за ручку двери, чтобы уходить, а она мне вслед сказала: «Ты будешь митрополитом». Что и случилось через 40 лет. Оказывается, простая верующая женщина может возвещать волю Божию.

Сейчас я рассказываю это на телевидении, и очень многие могут соблазниться: мол, как это так? А ничего соблазнительного нет. Апостол говорит: вы – род избранный, царственное священство; вам дано пророчества и чудеса совершать. И это касается не только священнослужителей, но и всех православных христиан. Так что пусть женщины не смущаются.

После этого я ходил с мыслью, что мне надо идти в семинарию. Я это воспринял как глас Божий. Тогда мама предложила съездить в Троице-Сергиеву лавру. Я как раз школу окончил, надо было определяться, куда поступать. Мы поехали к преподобному Сергию и зашли в семинарию узнать правила поступления. В семинарию в советское время брали только после службы в рядах Советской Армии. Нужно было сначала отслужить, отдать долг Родине...

В 18 лет, ясное дело, меня забрали в армию. Служил я в армии и думал: «Как мне хорошо!» Я любил военную службу. У нас по природе все службисты. Дедушка мой был солдатом императорской армии; он 1883 года рождения, участник Первой мировой войны. Он был инвалидом и в гражданской войне участвовать не мог, а значит, братоубийства у него не было. Это очень важно, потому что, оказывается, по библейским определениям, человек, приходящий в священство, не должен иметь на руках крови, не может убивать. Папу моего в 1945 году мобилизовали, и война закончилась. Он занимался разминированием, охраной, но в боевых действиях не участвовал. Таким образом, у меня препятствий к священству не обнаружилось.
 
Так вот, в армии я думал: «Надо же, как хорошо! Останусь-ка я здесь». Тем паче меня начальство очень уважало, награждали, присвоили звание сержанта, сделали командиром отделения. Все мне было по душе. Но была мысль: «А как же к Богу, в Божию армию? Тут много желающих, а к Богу никто не хочет идти». Время такое было – атеистическое. И так мне стыдно стало, что Бог меня зовет, а я Ему как бы отказываю. Я махнул на все рукой, демобилизовался, вернулся домой и стал думать, как же мне все-таки поступить в семинарию.

Пошел я к тому же батюшке, мы с ним все обговорили, он мне рассказал, как и что, и даже направил со мной священника, чтобы подать документы в Московскую духовную семинарию. Семинарий тогда было всего три: Московская, Ленинградская и Одесская. Я выбрал Московскую, потому что тут Троице-Сергиева лавра. Куда же я пойду от преподобного Сергия? Так я оказался в Московской духовной семинарии. Причем у меня был такой настрой: если это воля Божия – меня сразу зачислят; если нет воли Божией – я в семинарию не попаду и больше уже не буду возвращаться к этой теме, буду жить обыкновенной мирской жизнью, ходить в церковь. Мне всегда хотелось жить одному, чтобы лампады горели, чтобы Богу молиться. В детстве была такая мечта. Она, конечно, сбылась потом: я стал монахом и живу теперь один. И я хотел иметь небольшой домик, чтобы без особых затрат можно было самому его содержать. Теперь у меня есть в деревне такой домик, точнее – церковная сторожка, но мне хватает.
 
Я поступил в семинарию с первого раза...

– Можно уточняющий вопрос? Что тогда требовалось для поступления? Сейчас при поступлении в любую семинарию нужно пройти собеседование, проверку знаний Священного Писания...

– То же самое. Но еще нужна была решимость. Будучи ректором Барнаульской духовной семинарии, в абитуриентах я прежде всего ищу, чтобы они имели церковный настрой, нравственный настрой, чтобы не было хитрости, лукавства или приспособленчества. Бог же чего требует? Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Самоотвержение в первую очередь требуется от вступающего на путь священства, путь служения Богу.

Советская власть: только что закончились гонения. Я подумал, что, может быть, и нас тоже будут отсылать в лагеря и ставить к стенке, что называется. Ну а что делать? Надо идти, раз Господь зовет. Богу отказывать нельзя, это для меня было и остается непреложным законом.

Как волю Божию узнать? Это уже потом, читая книги Иоанна Златоуста, я узнал, что есть три способа познания воли Божией. Первый – Священное Писание, где написаны заповеди. Но человек может толковать заповеди по-своему. А ты узнавай у мудрых людей. До скончания века будут толкователи Священного Писания, так называемые духовники. Пойди и спроси. Если духовник что-то не сможет разъяснить, тогда положись на волю Божию, не принимай никакого решения, и слагающиеся обстоятельства укажут тебе волю Божию. Об этом Феофан Затворник говорит, что из слагающихся обстоятельств познаём волю Божию.

Слава Богу, что я к тому времени уже Евангелие прочитал, «до Христа дочитался». Как говорит Николай Семенович Лесков, кто Библию прочитал и «до Христа дочитался», с того резонных поступков спрашивать нельзя. Это из его рассказа «Однодум». Обязательно советую прочитать, очень интересный рассказ. Николай Семенович – это вообще талантище.
 
Так я узнал волю Божию. Я решил, что если меня возьмут с первого раза, значит, есть на то воля Божия. Так и вышло. Потом я стал спрашивать что-то у духовников, священников, архиереев. До сих пор мое главное кредо – воля Божия в Церкви творится через архиереев. Я волю Божию узнаю от Святейшего Патриарха и от Собора наших архиереев; я им подчинен. Любой архиерей подчинен Собору архиерейскому. А миряне тем более находятся, так сказать, во власти владык, архиереев. Это власть духовная, и это обязательно к исполнению, если ты от архиереев хочешь узнать волю Божию. Узнал –делай.
 
Я так и спросил у одного священника из Троице-Сергиевой лавры, он меня благословил, и с тех пор я живу весело и радостно, иду по тому пути, который мне определил Господь, и ни о чем не жалею. Я выбрал такой путь, и по нему меня Господь ведет – это для меня большая радость. В этом, наверное, и есть так называемое пресловутое мирское счастье. Все же счастья ищут, но мало кто знает, что счастья на земле нет.

– Люди ищут формулу счастья, как нужно действовать, чтобы точно быть счастливым…

– Только в Боге и с Богом мы находим счастье.
 
 – В свое время Вас назначили епископом Каменским и Алапаевским, то есть Уральская земля принимала Вас в качестве епископа. Наверное, с этого момента началась другая страница жизни – уже в качестве архиерея.
 
– Да, это очень важная страница. Но перед этим у меня была еще одна, самая лучшая страница в моей жизни – жизнь на Святой Земле, в Палестине, Израиле, Иерусалиме. Два года я там прожил, будучи заместителем начальника Русской духовной миссии. Я был туда направлен по благословению нынешнего Святейшего Патриарха Кирилла, который тогда был заведующим Отделом внешних церковных связей. Вот эта палестинская эпопея дала мне возможность познакомиться со знаменитым создателем «Русской Палестины» Антонином (Капустиным), архимандритом и начальником Русской духовной миссии, который более 29 лет занимал эту должность и создал то, что мы теперь имеем. Вся недвижимость, храмы, принадлежащие Русской Церкви, – это его заслуга.

Идея Императорского православного палестинского общества (ИППО) была навеяна отцом Антонином великому князю Сергею Александровичу, когда они с братом Павлом Александровичем после смерти мамы и гибели отца Александра II, будучи еще совсем молодыми (Павлу Александровичу было 22 года, а Сергею Александровичу – 24), искали духовного утешения и поехали путешествовать на Святую Землю. Отец Антонин их принимал. И они до самой смерти почитали его как своего духовного отца. Тогда отец Антонин изложил Сергею Александровичу мысль о создании особого общества, которому бы покровительствовала царская семья. Так появилось ИППО. Но идея принадлежала отцу Антонину. Потому что он насмотрелся на страдания беззащитных русских паломников в Османской империи.

Ведь когда-то Палестина была провинцией Турции. Греки, православные арабы там были бесправными, помочь почти не могли. А русские тогда стали массово посещать Святую Землю, из Одессы стали открываться регулярные рейсы, теплоходы возили паломников. Если до этого, как мне рассказывали, моя прабабушка пешком ходила в Иерусалим через Кавказ, Сирию (был такой путь), то в XIX веке уже открылся морской путь. В Одессе было построено подворье, и оттуда теплоходами паломники направлялись на Святую Землю в тяжелейших условиях.

Я сам однажды в 1994 году ходил по морю на Святую Землю. Мы попали в шторм. Это было что-то невероятное. Эгейское море в определенное время бывает очень штормовым. Об этом даже в Деяниях святых апостолов написано. Если помните, апостол Павел попал в шторм, их выбросило на остров, где его ужалила ехидна, а он остался жив. Так начиналось одно из его миссионерских путешествий по Европе. Вот и я попал в такой же шторм; даже матерые матросы и те лежали плашмя. Потом я спросил у капитана, какой был шторм, он сказал, что примерно 8 баллов.

Так вот, сейчас мы ходим одну неделю от Одессы до Хайфы, а тогда плавали месяцами на суденышках. Болтало, измучаются на теплоходах, потом еще пешком. Нас-то теперь встречают автобусы, развозят, а раньше караванами ходили пешком по святым местам в сопровождении охранников (из местных какая-то там охрана была). И все это за свой счет, со своими харчами.

Поэтому Русская духовная миссия в первую очередь обратила внимание на нужды православных паломников. Вот эти нужды: обеспечение документами, спасение. Потому что нередко паломники там погибали от холода, голода, их надо было охранять от нападения бедуинов и разбойников. И вот тогда возникла идея создания Палестинского императорского общества, которое занималось и охраной, и обеспечением паломников. И стали строить специальные подворья для паломников: женское Елизаветинское, потом мужское. Эти здания до сих пор сохранились. И само здание миссии тоже.

Сначала была создана Палестинская комиссия. Был такой деятель Мансуров (видимо, из татарского рода, но преданный человек императору Николаю Павловичу I), он еще впоследствии был сенатором. Он умер уже в почтенном возрасте и похоронен в Рижском монастыре в крипте. Когда я бывал в Риге, всегда приходил к нему на гроб, отдавая дань тому, кто создавал Императорское общество (вначале как Палестинский комитет, а потом он был преобразован в общество). Оно уже было при Сергее Александровиче, когда князь возмужал, стал генералом и московским губернатором. А после его гибели это место заняла его супруга Елизавета, княгиня, которую мы теперь будем почитать как мученицу здесь, на Алапаевской земле.
 
Вот так это все связано. Казалось бы, какая большая история и большая страна… И земля вон какая громадная, а все сходится вот так.

– Очень тесные связи.

– И мир оказывается мал, а человек огромен. Таким образом я познакомился со всеми этими деятелями. И когда появилась возможность вступить в возрожденное Императорское православное палестинское общество, я, конечно, туда подал заявление. И вот теперь имею такой знак, который Сергей Вадимович Степашин, председатель ИППО, вручил мне совсем недавно как почетному члену Императорского общества. Вот так это было, что касается моей палестинской истории.

А там, в Палестине, меня нашел снова Патриарх Кирилл, вызвал и сказал: поедешь в Чехию. Воля Божия через архиерея – поехал в Чехию. А из Чехии через шесть лет он вызвал меня в Москву и сказал: будешь архиереем на Урале (г. Каменск-Уральский). Так я оказался в этом городе епископом, по воле Святейшего Патриарха и Священного Синода, где пробыл один год и два месяца. Совсем немного.

Но Уральская земля всех захватывает. Это центр силы. Знаете, у рериховцев есть такое понятие – три центра силы: Урал, Тибет и Алтай (горы имеются в виду). Рерих был на этом немного помешанный. Все Беловодье там искал, на Белуху ходил...
 
Так вот, на Тибете наверняка мне не придется пожить, а вот на Урале я пожил, а теперь живу на Алтае. И опять же нельзя сбрасывать со счетов настоящий центр силы – Палестину, Святую Землю. Как говорил отец Антонин, это лестница на небо. Здесь, на Елеоне, находится лестница на небо. И представляете, на 77-м году жизни, когда он почил под праздник Благовещения, его друг и сослужитель игумен Вениамин записал: отец Антонин отошел, когда ударили ко всенощной на Благовещение. На всенощную стали звонить, и он предал Богу душу. Похоронен на Елеоне, о чем мечтал всю свою жизнь.

– Владыка, каким был отец Антонин, каким он Вам запомнился?

– Отец Антонин весь в своих дневниках. И особенно он весь в архитектуре. Тот стиль церковного строительства, который сейчас мы наблюдаем на русских святых местах, – это все он рисовал сам и наблюдал за постройками. И даже когда строили церковь Марии Магдалины на Елеонской горе, поручили контроль отцу Антонину, а это была императорская церковь. Царь и его братья и сестры давали деньги в память об усопшей императрице Марии Федоровне, которая была супругой императора Александра II. Он почитал ее великой боголюбицей (такой титул ей присвоил), поэтому предложил братьям построить храм Марии в ее честь, где сейчас и лежит преподобномученица Елизавета со своей келейницей Варварой. Это все было провидено за десятилетия.

Отец Антонин выстроил этот храм в русском стиле. Это единственный храм в русском стиле, который Антонин не мог переиначить под стилистику Святой Земли (то есть под греческую стилистику), потому что это царская церковь, цари так сказали. Но многие элементы он упростил (сам об этом пишет), чтобы не раздражать местных жителей. Там не было золота и вычурности, он любил простоту и понимал ее, когда еще служил в Греции в посольской церкви в Афинах 10 лет, а потом 10 лет служил в Константинополе при посольстве.

Он там познакомился с графом Игнатьевым (это был великий деятель на православном Востоке и на Балканах), и тот его очень не хотел отпускать в Палестину. Но митрополит Филарет, родственником которого был Антонин (его брат Платон был женат на племяннице Филарета (Дроздова), митрополита Московского), настоял, чтобы его послать временно на Святую Землю, потому что там начались нестроения в управлении Русской миссией. И Антонин это все не только сгладил, но и развил до такой степени, что его зауважали. Как говорили, подняли достоинство русского имени на Святой Земле миром, любовью, с милосердием к местному населению. Множество школ было построено, организованы учительские семинарии для местных арабских детей (они потом стали учителями).

В Вифлеемской области, где сейчас Бейт-Джала и сам Вифлеем, до сих пор еще многие знают русский язык. Дауд Матар, известный деятель и представитель Палестинского общества в Вифлееме, как раз говорит по-русски. Я его спрашиваю: «Как Вы выучили русский язык?» – «Меня бабушка научила». А бабушка училась в русской школе, которую создал Антонин в память об императрице Марии Федоровне, которую он называл боголюбицей.

Была создана целая сеть образовательных и медицинских учреждений для местного населения (не только для паломников из России и из других концов земли, но и для местного населения). А в Назарете вообще разговаривали по-русски (так рассказывают). Там существовало громадное подворье. Сейчас оно не принадлежит России, в свое время было передано Израилю каким-то образом. Вы знаете, что была «Апельсиновая сделка» во времена правления Хрущева, и он много недвижимости, принадлежавшей российскому императорскому правительству, передал Израилю.

А все церковные здания остались, их нельзя было трогать. Потому что в Палестине существует такой закон (у мусульман это так называемый «вакуф», а у иудеев «карвана»): то, что посвящено Богу, нельзя обращать для мирского использования. А Антонин это знал. И он все это объявил вакуфом, посвященным Богу и нищим. Согласно исламу, то, что посвящено Богу и нищим, нельзя отнимать, никто на это права не имеет. А он это знал и все вакуфы оформил по тем законам, завизировал у турецкого визиря. На все это имеются документы – султанские фирманы. Представляете?

Это же какой был человечище! Он все это знал, предвидел и закрепил так, что даже современный Израиль не посягает на эту недвижимость. А все это сохранилось благодаря Антонину, его проникновенности. Он прекрасно знал душу православного Востока, не просто саму обстановку.

Первым он купил Мамврийский дуб в Хевроне. Он рассказывает, как это было. Приехал его драгоман (переводчик) Якуб Халеби, православный араб из Яффы, который служил в миссии. Сам он стоял на втором этаже в миссии (здание миссии уже было построено каменное, и начальнические кельи были на втором этаже, сейчас там находится участковый израильский суд), там, где у него была обсерватория. Он еще увлекался астрономией, там стояли современные подзорные трубы, и он наблюдал за небесными светилами. Мало того, он еще был археологом. И вот он говорит: стою, и Якуб заскакивает и орет на весь зал: дуб наш, дуб наш! 

И они поехали смотреть приобретение. Якуб едет на арабском коне, а Антонин сзади на маленьком ослике, в ряске и войлочной шапочке. А волосы он не стриг, и они у него развевались. У него прозвище было Пейс-паша. Это местное население так говорило: Пейс-паша поехал объезжать свои владения. Часто можно было наблюдать, когда впереди едет драгоман на коне, а сзади Антонин на ослике.

До сих пор Хеврон – это мощный центр ислама. Там же, в Хевроне, находится гробница праотцев, в которой похоронены Авраам, Исаак и Иаков, а еще их жены, кроме Рахили, которая похоронена в Вилееме.

Я там бывал, там расположена мечеть. Я всегда приходил в рясе, там это уважают. Молодежь иногда может кричать какие-то обидные слова на арабском языке, а старики всегда кланяются с уважением и пропускают нас туда. Я много раз туда ходил поклоняться праотцам Аврааму, Исааку и Иакову. И там стоит этот дуб, который уже наш, потому что его купил Антонин благодаря тому, что у него был такой местный человек – драгоман (переводчик). Он эти сделки совершал, а потом они шли в суд, и судья заносил это все в книги, потом это судебное решение шло в Стамбул, где великий визирь ставил свою печать. После этого документ приобретал нерушимую крепость, и так даже до сего дня. Все это у Антонина было. Потом это все, конечно, перешло в архив Священного Синода, в Петербург, когда Антонин умер. Все документы его были запечатаны и отправлены в Синод с грифом: «Вскрывать только через 50 лет».

Почему? Был такой ученый – Лисовой Николай Николаевич, большой знаток Русской Палестины (совсем недавно он умер). Мы с ним знакомы. Он говорил: «А как же было не засекретить? Антонин в своих дневниках давал нелицеприятные оценки государственным деятелям того времени и прочим чиновникам». Сейчас это все уже обрабатывается и издается – книги, написанные Антонином за 30 лет пребывания там, его дневники. Я их отчасти читал, хотя они еще не были изданы…

Так вот, Антонин не каждый день записывал, но старался записывать самые яркие события и свои переживания. Что самое интересное, он, оказывается, верил снам. Говорит: приснилось мне то-то и то-то, как бы не было отставки. Он все время боялся отставки, что его вернут в Россию, хотел умереть на Святой Земле.

– Это же и исполнилось?

– Он говорил, что три ступени ведут на небо: Киев, Царьград (Константинополь, или Стамбул) и Иерусалим. Он построил храм на Елеонской горе, прямо на самой ее маковке, благодаря помощи министра путей сообщения генерала Мельникова, который строил железную дорогу из Петербурга в Москву. Когда генерал вышел в отставку, то он побывал на Святой Земле, очень проникся к Антонину и дал ему деньги для строительства храма на Елеоне (об этом есть записи). Он построил высокую колокольню – «Русскую свечу» на Елеоне. И в этом храме погребен отец Антонин. Так что сбылась его мечта.

Бог ведь как сделает? Даст ти Господь по сердцу твоему, и весь совет твой исполнит (Пс. 19, 5). Все святое Он обязательно тебе даст, потому что Он нас любит как Своих детей. Пусть мы плохие, но Божьи дети. Нас иногда обвиняют, что мы не очень хорошие. Но мы Божьи, ничего не сделаешь с нами.
 
 – Не просто так сейчас на нашей заставке есть эта надпись: Барнаул. Сейчас это Алтайская земля. Собственно, это еще одна страница Вашей жизни, Вашего служения.

– Святейший Патриарх приехал освящать Новотихвинский монастырь в мае 2013 года. 
 И он тогда мне объявил, что хочет послать меня митрополитом на Алтай. Я вообще не знал про Алтай, как и про Прагу в свое время. И о Святой Земле не мечтал никогда, на ум это не всходило, даже во сне не снилось, как отцу Антонину (отец Антонин хоть видение видел). И тут вдруг – Барнаул. Ну а что делать с волей Божией? Говорю: «Ваше Святейшество, воля Божия через Вас совершается». Я так это принял.

И вот он меня послал туда, я приезжаю, вижу эти вот буквы: Барнаул. И уже 12 лет там подвизаюсь. А храма пророка Иоанна Предтечи, который Вы видите на заднем плане, не было. Он был разрушен. Я приехал и тогда узнал, что есть план его восстановления. И есть человек, который готов вложиться в это дело.

– Это одно из Ваших детищ?

– Я не строил, это было при мне. Как говорит владыка Вениамин, владивостокский старец: «Что вы мне всё приписываете? Это же не я. Это было при мне». И вот тот крест в память 2000-летия Крещения Руси был поставлен. Он стоял, конечно, раньше, чем храм, еще при первом епископе, владыке Антонии Барнаульском. Мы его только обновили. А храм скопировали тот, который был. Мы не стали изобретать новодел, а по фотографиям восстановили храм. Иногда кажется, что он не очень… Но надо сказать, что здесь, в Екатеринбурге, довольно много таких архитектурных объектов. 

Надо было восстановить этот храм Иоанна Предтечи. Потому что там было, как я уже сказал, первое городское кладбище для горных инженеров, создававших город Барнаул. Этот храм на горе стоит. А ниже мост через великую сибирскую реку Обь. Почему такое название? Потому, что две реки сходятся в одну. Одна начинается в горах, причем с китайской стороны. Алтай имеет выход на Китай, Казахстан, Россию и Монголию. И река Катунь бежит с китайской стороны, приходит в район города Бийска. Там сливается с рекой Бия. А Бия начинается с Телецкого озера (она не с гор течет, а из озера). Реки сливаются и дают название реке Обь. Дальше уже река Обь. Вот такая интересная этимология.

На Оби есть мост на Заобский район. Город-то на этой стороне в основном. Он так и строился на возвышенной стороне. А та – низменная сторона. Река гуляет, русло ходит туда-сюда, поэтому мост там длинный, достаточно большой, современный, хорошо построенный. И когда приезжаешь оттуда, с новосибирской стороны, то эти буквы с названием города сразу выплывают. И за ними стоит православный храм.

Но кладбище было снесено в 20-е годы, и там стояли павильоны достижений народного хозяйства, потом стояло громадное колесо обозрения (когда я уже приехал). Оно обветшало, само разрушилось. Всё заросло бурьяном, и мы начали строить этот храм. Слава Богу, нам разрешение дали, потому что въезд в город – а там хламье. Благодаря постройке храма теперь благоустроенная территория, парк. И народ любит там гулять.
 
 – То есть возможно сохранить и парковую зону, и святое место сделать?

– Больше того скажу. Начинаешь строить храм в какой-нибудь дыре (обычно выдают самые, что называется, тяжелые, запущенные места), и сразу дороги появляются. Более того, дома начинают строить. Я говорю: да что ж это такое? как будто какое-то храмоборчество скрытое. Поставишь храм на видном месте, а его застроили высотками – и ничего не видно. Один мудрец мне сказал: но это же ваши прихожане там живут. Если бы они все ходили в храм, было бы здорово. Но обычно, если храм рядом, и не ходят. Вот у нас так. Надо всего достигать, усилие употребить. А пойти в рядом стоящий храм – как-то уж слишком обыденно. 

Но это, скорее всего, лукавство. Все-таки храмы в шаговой доступности – это тоже правильно. Не очень многие могут даже в современных условиях куда-то поехать. В выходные дни транспорт отчасти не работает, поэтому большинство все-таки ходят пешком, особенно пожилые люди, поэтому мы строим храмы. И хотя в Екатеринбурге, говорят, храмов более 80, то у нас в два раза меньше. Но и город у нас меньше: всего 600–700 тысяч, а у вас город-миллионник. 

– Больше миллиона; ближе к полутора миллионам.

– Я попал на Алтай и радуюсь до сих пор, что я там. Слава Богу и Патриарху нашему благодарность. А как уж там дальше – Бог даст. Господь промышляет, Господь все даст. И наша задача до людей донести веру Божию. Не то что донести, ее нужно в сердце раскрыть. Каждый рождается с даром веры. Но потом она засоряется, как будто пылью или песком ее заносит. И человек суетой это все губит. Веру нужно как-то раскрыть, раскопать. Для этого Господь употребляет различные средства, даже самые радикальные, в том числе болезни смертные, чтобы разбудить человека. Но умный не доводит до таких вещей. Он заранее говорит: а зачем с Богом ссориться? нужно просто исполнять Его закон, Его повеление – и все наладится. А если даже Он что-то и пошлет экстремальное, то Он же и исцелит, и поможет, и даст силы победить все.

Древний мудрец Екклесиаст так написал: Бойся Бога и заповеди Его соблюдай… в этом все для человека.
 
 – Спасибо Вам огромное за эту интереснейшую беседу! Я лишь сожалею о том, что так быстро время пролетает, сколько всего можно было бы от Вас услышать… Я искренне радуюсь за жителей Алтая, Барнаула, что у них такой уникальный владыка.

– А я люблю молчать. А вот разговорюсь, меня тогда трудно остановить. Знаменитый монах Сергиевой лавры Епифаний Премудрый, писатель жития преподобного Сергия, написал его житие всего лишь на одной странице. Подводит итог и говорит: конечно, деяния этого святого мужа, преподобного Сергия, заслуживают долгих писаний, но долгая речь, как и многая пища, отвратительна для человека.

Ведущий Тимофей Обухов