Архипастырь. Епископ Можайский Иосиф, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси

– Сегодня программа «Архипастырь» проходит в непривычном формате. Начнем с цитаты:

«Когда я работал ответственным редактором в издательстве Пафнутьева Боровского монастыря, то с главным редактором издательства отцом Иосифом (Королевым) мы виделись почти каждый день и даже дружили, как может дружить горячий грузинский парень с немногословным тихим монахом, поставленным над ним начальником. Обычно мы встречались в пять утра на братском молебне, а расставались часов в одиннадцать вечера в редакции, куда он приходил писать статьи, редактировать и готовить лекции для студентов семинарии, которые, в отличие от нормальных людей, не скачивал из Интернета, а добросовестно писал, иногда до утра. Отец Иосиф, как мог, терпел мою дружбу, хотя давалось ему это с трудом и не всегда».

Прошли годы. Автор этих строк, писатель и журналист Денис Ахалашвили, стал телеведущим у нас на «Союзе» и диаконом Русской Православной Церкви, клириком Покровского кафедрального собора города Камышлова. А главный редактор издательства Пафнутьева Боровского монастыря отец Иосиф (Королев) стал епископом Можайским, викарием Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, наместником Оптиной пустыни. И сегодня эти два человека встретились после многолетней разлуки.

Владыка, как давно вы не виделись?

– Очень давно. Я даже не помню, когда мы виделись с отцом Дионисием. Интересную цитату Вы зачитали, что-то новое для меня открылось. Очень хорошо охарактеризован период нашей жизни в Пафнутьевом Боровском монастыре, когда мы с отцом Дионисием трудились вместе в одной редакции, в одном помещении. Отец Дионисий писал для монастыря нужные статьи, я тоже занимался редакторской и научной деятельностью. И все мы жили дружно, молились. Мы были чадами отца Власия, который был нашим духовником. Это был замечательный период нашей жизни, о котором Вы сейчас напомнили.

– Расскажите об отце Власии. Я понимаю, что это вопрос на очень много программ, целожизненный. В каком возрасте Вы познакомились с отцом Власием?

– В 16 лет я познакомился с батюшкой Власием. Когда я пришел в монастырь, меня сразу же подвели к нему, и он принял меня под свое духовное руководство. Таким образом мы 27 лет вместе прожили, подвизались. Это, конечно, очень значимый период в моей жизни, когда я формировался как молодой человек, как монах. У меня перед глазами был пример духовной жизни старца, который показывал братии, людям образец, как правильно жить, как должен жить монах. Он не спал ночами, приходил рано (можно сказать, ночью) на службу, пока братия спит, принимал людей с пяти утра и до девяти-десяти вечера, без перерыва. Были толпы людей, которых батюшка окормлял. Все это было у нас на глазах, и, конечно, это очень важно для нас, для братии.

Батюшка был любвеобильный, давал нам свою любовь, проявлял любовь к паломникам, всех утешал, принимал. Люди шли к нему по разным причинам: кто-то шел за духовными наставлениями, кто-то искал исцеления от болезней, чудес, ответов на житейские вопросы. Духовных чад было много. Шли потоки людей, сотни в день. Это было непросто, конечно. Но Господь нас укреплял. Пример старческой жизни был у нас перед глазами. Теперь мы молимся о батюшке Власии, его упокоении.

– Владыка, Вы как келейник должны были не просто наблюдать за этими потоками людей, но их регулировать. Вот что отец Дионисий пишет, его наблюдение со стороны:

«И каждый раз наблюдал, как маленький худенький послушник стоял посреди волнующейся, бурной толпы желающих попасть к старцу на прием. И сейчас народ в ожидании встречи с батюшкой бывает не сахар, а тогда, в девяностые, чего только не происходило! То какие-то личности с охраной хотят через головы остальных без очереди; то списки этой самой очереди, которые одно время для порядка заводили, украдут, чтобы потом себя первым записать; то просто кому-то плохо станет. Только Господь ведает, что будущему иеромонаху пришлось тогда пережить. До сих пор помню его умоляющие глаза и тонкий срывающийся голос: "Братия, умоляю вас! Не обижайте друг друга, не злословьте, не ссорьтесь, пожалуйста!"»

– Литературно, красиво написано. Но так и было. Это было непростое послушание. Не так долго я стоял в коридоре, это был 2002 или 2003 год. Я был иеродиаконом. Со всех сторон были люди, шумели, но я сохранял спокойствие. Я для себя решил, что надо молиться, сохранять спокойствие и своим примером успокаивать людей. Вот так я себя воспитывал, смирялся, утешал людей. Но, конечно, было непросто. Как написано, люди шли и без очереди, и по очереди. Люди были разные, в том числе тяжелые. Все было. Но это тоже школа жизни, урок жизни – общение с людьми. Тогда мне это было дано, чтобы я учился общаться с людьми, сохранять мир, спокойствие, любовь. Все это пошло мне на пользу. Я у батюшки непроизвольно учился, это само собой передается, когда рядом находишься. Хорошо отец Дионисий все описал.

– У отца Дионисия есть вопрос.

Денис Ахалашвили:

– Безусловно, батюшка Власий был старец, духовный человек, который посвятил свою жизнь служению Богу и людям. И его ближайший ученик становится наместником сердца духовного старчества России: Оптина пустынь – светоч этого явления. Вы с батюшкой были 27 лет. Вы попали в монастырь, где возрождалась эта традиция и где святые в своих образах и поучениях оставили нам живое, настоящее, очень милостивое, милосердное православие, ту самую любовь, которая собирала... Оптина пустынь потом процветала, туда приходили лучшие люди, литераторы, художники, историки, которые через эту любовь приходили к Богу. Традиция старчества жива? Сегодня в нашей жизни есть это явление?

– Я сейчас расскажу о своем небольшом чуде, как я получил в монашестве имя святого Иосифа Оптинского. У меня был постриг сначала в иночество в 2002 году. В Митрофановском храме висела большая икона Иосифа Волоцкого, ученика Пафнутия Боровского. Я подошел к его образу за час до пострига и попросил: «Дай мне это имя». Меня и постригли в честь Иосифа Волоцкого. Прошло почти три года, и в 2005 году меня постригли в мантию. Знаю, что батюшка Власий сказал тогда наместнику, что мне надо оставить то же имя – Иосиф, но святого поменять. И меня нарекли в честь святого Иосифа Оптинского. Я думал, почему так, но все оказалось промыслительно. Через три недели меня повезли в Козельск, рукоположили в иеромонахи, и я снова заезжал в Оптину пустынь. Вот такая моя личная связь с Оптиной. Несмотря на то что в 1994 году меня туда не приняли по возрасту, Господь меня туда вернул.

Что касается старчества, то сейчас мы, конечно, стараемся сохранить традиции старчества. Этот вопрос постоянно звучит. Люди приходят, спрашивают, где старцы. Им говорят: «Вот мощи». Но им нужны живые старцы. Потребность в духовничестве очень большая. У нас в Оптиной пустыни есть грамотные, опытные духовники. Вот в марте мы похоронили старца Илия, проводили его душу ко Господу, теперь люди идут к нему на могилку. Кто-то считает его последним старцем России. Конечно же, он не последний, еще есть и будут старцы.

Мы пытаемся воспитывать плеяду, для этого в монастыре создана система духовничества. Каждый брат прикреплен к своему духовнику, все ходят на откровение помыслов, как раньше. Что такое старчество в монастыре? Это ежедневное откровение помыслов духовнику и непрестанная Иисусова молитва. Благодаря этому Оптина пустынь духовно процвела, было сто лет непрерывного старчества, с 1820 по 1920 год.

Сейчас у нас есть грамотные духовники, у которых много духовных чад. Я думаю, придет время, их назовут старцами. Всё еще впереди. Старец Нектарий сказал, что еще семь столпов будет в Оптиной пустыни.

Денис Ахалашвили:

– Как отличить настоящего духовника от лжестарца?

– Настоящий духовник ведет людей не к себе, а к Богу. Настоящий духовник не думает о своей славе, не думает ни о чем материальном, жертвует собой, своим временем, силами, посвящает себя людям, в храме остается долго на исповеди, не оставляет людей.

У лжепастыря гордыня, тщеславие, какие-то личные интересы. Настоящий пастырь, духовник – смиренный, о себе не думает. Оптинские старцы являются образцом. Иной раз они сразу ничего не говорили, только: «Я помолюсь, подумаю». И не свое мнение говорили, а ссылались на святых отцов, в памяти держали их цитаты.

Сейчас у нас есть архимандрит Антоний (Гаврилов), известный духовник в Оптиной, братский духовник. Он окормляет и женский монастырь, и много паломников. Как у него все выстроено? Люди собираются в очередь, исповедуются. У него везде книжечки разложены, в них закладочки, и он каждому открывает нужную страницу. Человек отходит и рядом читает. Отец Антоний много не говорит, только показывает путь. Люди читают – и получают ответы на свои вопросы. Это тоже как духовничество. Иногда он включает аудиозаписи с поучениями старца Паисия, чтобы люди слушали их, стоя в очереди.

Денис Ахалашвили:

– Настоятель одного монастыря как-то рассказывал: когда его назначили настоятелем, все его поздравляли, радовались, хлопали по плечу. И только один человек подошел, обнял его и сказал: «Помоги, Господи, нести тебе твой крест». Расскажите о том, как Вы относитесь к своим послушаниям, к кресту, который дает Вам Господь. Что делаете, чтобы нести его достойно?

– Старец Иосиф Оптинский говорил, что крест игумена – величайший крест, тяжелый. Но я не жалуюсь, за все слава Богу. Я отношусь к этому как к великой ответственности. Потому что если посмотреть на игуменов, которые были до меня, в XIX веке, это были святые Моисей, Исаакий, преподобномученик Исаакий; в новый период – владыка Евлогий, отец Венедикт, владыка Леонид. То есть я попал в плеяду, можно сказать, святых отцов. И, конечно, на моих плечах лежит огромная ответственность. Братии много; я чувствую эту ответственность. Господь меня укрепляет, я прошу Его помощи. Я для братии как отец, не хочу, чтобы меня боялись. Я как отец, к которому всегда можно подойти, что-то сказать. И я брат, наравне с ними, я себя не возвышаю. И надо быть примером: чтобы не мне угождали, а чтобы я другим угождал. Надо жить полным монастырским графиком, посещать службы, трапезы, иначе ничего не будет работать. Надо постоянно быть с братией, общаться с ней. Так будет строиться вся духовная жизнь монастыря.

– По-моему, у преподобного Амвросия Оптинского есть изречение, которое меня зацепило: «Как ни тяжел крест, который выпал на долю человека, но дерево, из которого он сделан, выросло на почве его сердца». Как Вы это понимаете? И как это применимо в нашей повседневной реальной духовной жизни?

– Каждому свой крест. Наверное, смысл в этом. И дерево креста выросло из сердца человека. В Евангелии написано, что и страсти исходят из сердца человека, и добродетели. Но каждому свой крест дается. Каждый получает крест как очищение, как страдание. Когда выпадает какой-то тяжелый период в жизни, понимаешь, что это для чего-то, что это именно для меня, потому что у меня в сердце есть что-то такое, для чего мне нужно пройти эту трудную, скорбную полосу жизни. Все мы по жизни несем крест. Но каждому свое, каждому все по силам дается, чтобы очиститься. Если у меня в сердце грехи, недостатки из-за гордыни, мне Господом будут посылаться всякие смирительные ситуации через людей, чтобы смирить гордыню. Это тоже крест. За другие грехи – другой крест. Все это идет на пользу. Человеку дается крест, чтобы сердце стало чистым, чтобы человек пришел к Богу. Вот так я это понимаю.

Денис Ахалашвили:

– Владыка, как-то я Вас спрашивал, почему Вы мало рассказываете в информационном пространстве о своих начинаниях и планах, даже если это идет на пользу людям. Вы тогда мне сказали то, что очень запомнилось: когда начинаешь рассказывать, все идет плохо; мы больше привыкли молиться. Расскажите, как в духовном плане правильно добиваться поставленных целей.

– Не всегда нужно о своих планах заранее рассказывать. Тщеславие примешивается, гордыня, враг мешает что-то делать. Лучше молиться и спокойно делать свое дело. А то начинаешь рассказывать – и столько проблем возникает… Нужно аккуратнее с этим быть.

– Сейчас даже в Церкви принято громко трубить о себе. Слова «первые» и «уникальные» часто встречаются в пресс-релизах. Было бы хорошо говорить с оговоркой, как апостол Иаков советовал: «если угодно будет Господу и живы будем». А получается, что мы очень сильно ведемся и начинаем кроить даже информационную повестку Церкви по лекалам мира сего. Мы должны громко заявить о себе, пропиариться (простите за это слово), отчитаться, чтобы была картинка. А дальше происходит именно то, о чем говорит отец Дионисий: дело заглохло, но все о нем знают. А бывает наоборот: дело делается, но ему не хватает известности. Может быть, это даже неплохо, но иногда обидно.

– Вы сказали о светском влиянии, о рейтинге. Конечно, в информационном пространстве мы тоже присутствуем, и здесь нужно соблюдать баланс. Все равно нужно вести новостные ленты, сайты, соцсети. Например, Оптина пустынь ведет соцсети, как мне кажется, очень удачно, баланс грамотный. Прихожанам очень нравится, они ощущают связь с монастырем. Наши паломники радуются, когда видят фотографии, на которых оптинские лица, встречи, службы, хозяйство, новости. У нас там и цитаты старцев, и хозяйственный процесс, уборка урожая. Это интересно, полезно для людей. Нужен грамотный баланс. Важно, чтобы тщеславие не примешивалось, поэтому будем следить за своим внутренним состоянием.

Сейчас это нужно. В этом миссия, просвещение. Кто-то прочитает цитату старца – и что-то поймет для себя, а кто-то через это придет к Богу. Все равно миссию нужно осуществлять.

Другое дело – постоянно рассказывать о всяких делах. Но без этого сейчас тоже никак, надо реально смотреть на вещи. Нужно быть аккуратным, не создавать пустых вещей, а то уже греховно получается. То есть держать баланс.

Ведь вся наша информационная повестка – это же миссионерство. Вы занимаетесь миссией, и мы тоже. В Оптиной пустыни в XIX веке было самое мощное книгоиздательство среди всех монастырей. Это была огромная миссия, печаталась аскетическая литература. И сейчас мы продолжаем это делать. У нас большое издательство, мы выпускаем более 30 книг в год. Это очень серьезный темп. Ну и в Интернете нужно осуществлять свою миссию. Но не тщеславиться, не гордиться, не публиковать пустого, лишнего. Помолиться – и Господь поможет.

– Владыка, это же всегда примешивается. Как сказал Иоанн Лествичник, как этот трезубец ни крути, он все равно встанет верх острием.

– Каяться нужно. Вы удачно процитировали святого Иоанна Лествичника. Это цитата про тщеславие. Что же тогда, вообще добрых дел не делать? Тщеславие примешивается всегда. Но все равно добрые дела мы должны делать. Поэтому делаем дело, следим за собой, чтобы не тщеславиться. Каемся, если тщеславие появилось, просим прощения: «Господи, помоги мне исправиться, чтобы не было тщеславия». Делаем дела, трудимся во славу Божию; никаких личных целей не преследуем. Вот так и стараемся: в смирении, терпении. А если будем тщеславиться, Господь наказывает, смиряет, мы падаем.

– А потом встаем?

– Встаем. Когда мы что-то делаем, сразу говорим себе, что это не мы. Мы сами ничего не можем. Это Господь помогает, люди помогают. Встаем и идем дальше.

Денис Ахалашвили:

– Один батюшка-монах как-то сказал мне, что главное отличие мирского человека от монаха в том, что, выполняя какое-то дело, первый будет стараться сделать его как лучше, а второй – как благословили. Насколько справедливо это замечание?

– Для монастырской жизни это очень актуально. Послушание – на первом месте; как благословили. Старцы учили: не вмешивайся не в свое дело. Все это нужно для смирения. А в миру нужно, чтобы дело вышло качественно. Там, конечно, другие законы и коллектив. Все зависит от того, какие обязанности на рабочем месте. Если ты подчиненный – тоже слушаешься начальника и делаешь. А если есть контакт, общение, если рады инициативам и с начальником на равных, то можно и предлагать что-то, и совершенствовать. Все это так.

В монастыре тоже есть духовный собор. Я же не сам принимаю решения. Есть духовный собор, мы общаемся с духовниками, со старцами и совместно вырабатываем решения по основным монастырским вопросам. Мы читаем, что отец Исаакий всегда советовался со старцем Амвросием, ходил к нему на исповедь, без его ведома никаких решений не принимал. Такие внутри монастыря отношения…

 Денис Ахалашвили: 

– О послушании у меня есть реальная история. Один мой знакомый, собираясь принять священный сан, перед этим поехал к своему духовнику, монаху в известный монастырь. Приехал, и его благословили ждать. Говорят, батюшка занят, он будет служить, ты жди, он выйдет – тогда свои вопросы решай. Он так и решил сделать, но когда батюшка выходил, он был все время уставший (немощный был, уже в годах). В общем, нормально и не успели поговорить. Три дня простоял, но всего несколько минут смог таким образом пообщаться. Хотя мог взять благословение и зайти в алтарь (он там уже бывал, его допускали раньше), но он этого не сделал, раз его благословили ждать. А потом так получилось, что батюшка умер, и большинство вопросов, которые этот человек хотел ему задать, он так и не смог разрешить. Как Вы считаете, насколько его поведение было верным?

– За смирение Господь его наградит и все даст и жизненный путь управит.

Денис Ахалашвили:

– То есть он правильно поступил?

– Да, смирение – важнейшее качество, смиренному Господь дает благодать. Не надо переживать и колебаться, Господь устроил так, как есть. В том, что Вы говорите, главное все-таки смирение и послушание. Человек принимает это все как волю Божию. Все равно потом придет ответ, но по-другому, и все появится в жизни.

Светлана Ладина:

– Когда, будучи мирским человеком, абсолютно не церковным, слышишь про смирение, терпение, послушание, думаешь: «Как вы живете? Какой кошмар!» И только потом приходит осознание, какая сила нужна для того, чтобы смиряться, слушаться. На самом деле смирение, терпение, послушание – это громадная духовная сила. Как это понимание в себе воспитать, как вообще устремиться к этим добродетелям? Теоретически мы все знаем, что это правильно, хорошо, и Господь говорит: научитесь от Меня, ибо я кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Мы смотрим на икону с такой цитатой, умиляемся, потом доходит до дела, и мы говорим: ну, нет.

– Если теоретически понимаешь, это уже хорошо. Некоторые и теоретически этого не понимают. Если мы понимаем, что смирение – это хорошо, это уже прекрасно. В первый момент смирение дается через общение с людьми, само собой оно не дается. Приходят какие-то обстоятельства, нас смиряют, как камни обтесывают, через людей. Если мы не ропщем, то смирение постепенно приходит, если мы принимаем это правильно, с умом, говоря, что это нам на пользу.

И другой момент: гордый человек может не понимать, что такое смирение, всего в жизни сам добиться, везде проявлять свою волю. Энергия – это хорошо, когда в нужном русле, но нужно чувствовать также волю Божию в смирении.

У меня в жизни так. Говорят, что в монастыре проще: идешь учиться или преподавать (как благословят). И вот меня жизнь ведет, все в жизни не случайно. Волю Божию видеть во всем – это самый большой дар рассуждения. Она познается через людей, это понятно и в монастыре, и в миру. То есть главное – не сопротивляться, и Господь все даст потом.

Я по себе могу говорить: никуда не лезешь, молчишь, и тебя Господь выведет и все сделает. Чувствуешь эту волю Божию. Отец Денис позвонил – значит, я должен пойти на передачу. Вот воля Божия. Владыка Евгений пригласил – значит, воля Божия мне приехать в Екатеринбург. Я в жизни вижу везде такие знаки через людей. И Господь все устраивает. И советую так поступать другим. Ничего не проси и ни от чего не отказывайся – хороший девиз. Я для себя такой путь выбрал.

Светлана Ладина:

– Это, наверное, если хорошее предлагают, то не отказывайся.

– Да, конечно же, могут быть разные ситуации в жизни, если человек в миру живет. Какие-то вещи нужно сразу видеть, что это от лукавого. Потом приходит жизненный опыт, и уже сердце все чувствует. Конечно, лучше советоваться с духовником, когда сам не знаешь, как поступить, чтобы волю Божию видеть со смирением.

Денис Ахалашвили:

– Что Вы делаете, когда ошибаетесь? Все же ошибаются…

– Надо это принять, осознать и сделать выводы, покаяться и идти дальше. Шишки набиваешь, без этого никак. Плохо, когда на людях эти шишки набиваешь. Если совет неправильный дашь – это плохо. И если батюшка молодой исповедует, ему нужно быть аккуратнее, лишний раз советы не давать.

А когда в каких-то житейских вещах ошибаешься, опыта надо набираться. Когда тебе шестой десяток пойдет, уже надо умнеть-то. И то все равно ошибаемся. Человек так живет, обжигается. К сожалению, только так человек учится. Но некоторые молодые люди слушают родителей и меньше шишек набивают, а большинство не слушают и должны пройти это испытание. Я старался слушать, ошибки исправлять и опыта набираться.

Светлана Ладина:

– Владыка, у Вас вообще удивительная судьба. В 16 лет прийти в монастырь и остаться в нем – это такой выбор… Я понимаю, что у Вас все складывалось как-то особенно. Задам один вопрос, потому что наверняка как духовник Вы с этим сталкиваетесь. Сейчас это плач и скорбь многих церковных родителей, когда дети, становясь подростками или молодыми людьми, уходят из церкви. Масштабы катастрофы велики, потому что это скорее правило, чем исключение. Как Вы оцениваете причины и средства преодоления этой беды?

– Причин несколько. Первое, о чем можно говорить, – это подростковый возраст, становление молодых людей, переосмысление взглядов. Как Вы правильно сказали, процент ухода очень большой – больше половины. Кто-то уходит после воскресной школы. Еще причина – родители, учителя не смогли искренне передать свою веру. Где-то это был формальный этап.  Все-таки, считаю, если искренне молятся родители, чаще всего дети такими же становятся, а эта вера в душе остается и никуда не уходит.

Плохие компании оказывают негативное влияние. Многие дети податливые, ведомые. Все эти причины в комплексе приводят к таким плачевным результатам. Но хотелось бы людей утешить. Пусть не отчаиваются родители, если такое происходит. Зерна посеяны, всходы они чаще всего все равно дадут. Когда наступят у молодого человека трудности в жизни, он все равно вспомнит, как в детстве исповедовался, молился.  И чаще всего такие возвращаются в храм, уже осознанно начинают вести духовную жизнь. Так что не стоит отчаиваться. Я думаю, это все равно во благо Господь обернет.

Светлана Ладина:

– У меня недавно был диалог с батюшкой в Святой Земле. И я говорю: «Мир сошел с ума!» Он говорит: «Когда?» Я говорю: «При грехопадении». – «Ну а что ты тогда так переживаешь?»

– Всегда так было, в разной степени.

– А сейчас мир как-то по-особенному сходит с ума, и это сумасшествие напоминает преддверие Апокалипсиса. Как Вы оцениваете нынешние времена и события, которые сейчас происходят?

– Да, очень это настораживало все эти годы. Я тоже слежу за тем, что происходит в обществе (в России и по всему миру). Больше тридцати лет западное либеральное влияние идет на нас. Я переживаю за молодежь, за детей. Мы-то это прошли, а дети на это попадались, к сожалению. Но все равно сейчас наступило такое время, когда все-таки переоценка ценностей идет в России. Как минимум четвертый год уже издаются указы правительства о защите наших традиционных нравственных ценностей. Очень многое меняется. И надежда появляется.

О жертвах, которые сейчас приносят наши воины, больно говорить, тем не менее это все не зря, Россия возродится. По-другому не получается, вот такая у нас идет встряска, переосмысление приходит. Есть такое понятие: катехон. Миссия России особая, и Святейший Патриарх говорил, что у России миссия – удерживать мир от зла. Про удерживающего говорил апостол Павел в Послании к Фессалоникийцам. Антихрист не придет, пока есть удерживающий. Другие христианские страны уходят от христианства, их правительства подчиняются сатанинским законам, мы фактически остаемся единственной православной страной, которая защищает традиционные ценности. И надеемся, так будет дальше, мы будем очищаться.

Сейчас не просто воспитывать детей, но надежды есть. Есть православные гимназии, есть такие миссии, как у вас. Слава Богу, и государство сейчас начинает это поддерживать, видит в этом пользу. Мы надеемся на возрождение Святой Руси. Мы хотим, чтобы вернулась эта тысячелетняя Святая Русь, которая строилась. Не какой-то коммунизм, либерализм – это все не нужно. Нам нужно вернуться к Святой Руси, которая была у наших предков.  И мы верим, что так и будет. Надежда теперь у нас есть.

Светлана Ладина:

– Я тогда не могу не спросить про присно поминаемого отца Илия, потому что прямо слышатся какие-то его слова об этом. Расскажите о нем, пожалуйста.

– Да, я немного застал схиархимандрита Илия. Последние три года его жизни временами общался с ним, и последние полгода он уже жил при монастыре Оптиной пустыни в скиту. За это время я увидел его как человека, почувствовал его душу. Да, он уже постарел в последнее время, немощный становился, но все равно я застал в нем эту духовную силу. Он имел большую связь с Богом, сильную молитву, влияние на людей. Не просто так люди тянулись к нему. К сухому колодцу люди не идут. Он много слов даже не говорил,  кратко скажет, благословение даст, и великие дела свершаются, храмы строятся,  школы открываются и так далее. Да, великая сила заключалась в его молитве и благословении. Люди это чувствовали и тянулись к нему. И я почувствовал, пока был с ним. Вот сейчас на могилу к нему идут и получают помощь. 

Светлана Ладина:

– Одним из условий победы и возрождения России отец Илий называл запрет абортов. В городе Орле был очередной форум «Сохраним жизнь». Я ужаснулась, когда один из депутатов Государственной думы озвучил просто страшный факт. Наша страна является экспортером абортированных младенцев для производства из них фармакологических и косметологических препаратов. То есть мы этих деток продаем. И каждый такой малыш стоит несколько тысяч долларов.

У нас нет надежды на то, что люди, которые зарабатывают на этом, просто так откажутся от своего заработка. Это деньги на крови. Конечно, чтобы эта кровь продолжала проливаться, эти жертвоприношения продолжались, они должны всех убеждать в том, что это право женщины, что у нас будет мор женщин, которые побегут делать аборты подпольно, если их вдруг запретят. Что надо продолжать разрешать аборты под видом медицинской помощи и так далее.

– И анонсируют за счет государства медицинскую страховку.

Светлана Ладина:

– Владыка, что делать? Это катастрофа! Даже когда разговариваешь с людьми церковными, то порой понимаешь, что по этому вопросу есть отдельное мнение, и оно сформировано именно теми, кто зарабатывает на крови младенцев. 

– Да. Во-первых, правильно начали говорить: «Как нам Господь даст победу, если мы убиваем столько своих детей?» Также про сквернословие – это второй слой. Третий – коммунизм, труп Ленина. Все это очень сильно нам мешает двигаться дальше.

Что касается убийства детей, это все ужасно, все либеральные аргументы ужасны. Надо все-таки признать: когда в обществе считают нормой убийство детей, это больное общество. Эта болезнь общества длится уже несколько поколений, с 60-х годов. Это ужасно все, страшно.

Тем не менее изменения пошли благодаря СВО. Все-таки движение к улучшению есть. Понятно, Святейший Патриарх постоянно говорит, что это ненормально. Правительство тоже говорит, но чтобы приняты были законы, общество нужно готовить. Идет подготовка, слава Богу. Наталья Москвитина очень большую работу проделывает. Двадцать шесть регионов уже приняли законы, которые запрещаются склонять к абортам. Раньше эта тема была табу, сейчас уже понимают, что нельзя ее замалчивать, и на властных уровнях уже принимаются законы…

Вы коснулись Орла, как раз старец Илия там родился. Приведу пример. Духовное чадо старца Будов Сергей Иванович очень много по жизни помогал. Ведет сельскохозяйственную деятельность в Орловской области, в Санкт-Петербурге. Очень много что делает для области. Последняя их поездка в фонд была в 2022 году. И отец Илий сказал Сергею Ивановичу: «Надо серьезнее заняться темой спасения жизни нерожденных детей». До этого они как-то пытались в клиники заходить, в консультации, но их отпихивали. Он оплачивает каждый курс психолога верующим матушкам, больше 100 тысяч. За два года 630 детей спасли… Напрямую видно, сколько можно спасти людей, если захотеть.

Так что изменения видны, слава Богу, надежда появилась, общество начинает меняться. Тяжело еще, со скрипом, но изменения будут. Оздоровление общества уже все равно идет.  Раньше было невозможно представить, чтобы такие законы приняли даже на областном уровне (запрет на склонение к аборту). Боялись даже произнести. Губернатор Мордовской области первый принял этот закон. Сейчас это продолжается. Слава Богу, изменения идут, и это обнадеживает. Надеемся, что Россия воспрянет в том числе и в этом. Другие законы тоже были приняты. Слава Богу, общество меняется потихонечку; и нравственные ценности в общество внедряются. Уходит этот западный либерализм, постепенно патриотизм вновь приходит в общество, и надежда появляется на возрождение Святой Руси.

Светлана Ладина:

– Владыка, Вы в 2017 году принимали участие в Царском крестном ходе. Почему Вы решили, что Вам это надо, и какие впечатления оттуда вынесли?

– Меня пригласили, а я давно хотел. Прошел большой путь от Храма-на-Крови до Ганиной Ямы. Молитва царю, царской семье оставила сильное впечатление. Все идут с Иисусовой молитвой, поют, молятся. Так показано наше общее единство, когда мы все в едином порыве молимся. Появляется чувство радости, надежды, что Господь нас не оставляет. Столько много людей собирается… Такой путь проходить физически тяжело, но Господь дает утешение, и нагрузка даже не ощущается. Приходит радость, спокойствие.

Молитвы царю – это радость для нас. Радость от того, что есть в России такой крестный ход. Слава Богу, что он есть, что людей на него много собирается. А будут еще больше собираться. Сейчас важно показывать такие крестные ходы. Они должны показываться на федеральном уровне. Важно сейчас показать силу православных, что нас много, что мы молимся. Это будет влиять на общество, если все это показывать. И тогда наступит изменение Руси через молитву к царю. Господь помилует нашу Россию.

Это действительно был великий царь, святой царь… Такие же были дети, святые. Это, если почитать, прикоснуться, величайшая святость. Жалко, что этого люди не знают и не хотят знать. За это я переживаю. А если будут знать, тогда, конечно, начнут молиться. Пусть нам Господь жизнь выправит, вновь вернет нас к великой России. Тогда, считаю,  люди начнут молиться царю и каяться, каяться. Но все-таки не будем говорить про личный грех, потому что это спорное мнение, что за грехи предков надо каяться. Все-таки каждый изучает себя. Каждому нужно осознать историю, почувствовать ее, начать молиться царю. И надежда тогда появится.

  Денис Ахалашвили:

– Владыка, у вас есть любимая молитва?

– Молитва Оптинских старцев. Иисусова молитва, которая должна входить сердце.  А так мы читаем свои правила, церковные, келейные. Старцы учили Оптинских монахов особое внимание уделять Иисусовой молитве. Самая сильная молитва – Иисусова. Она очищает сердце, отгоняет супостатов лукавых, демонов, приближает нас к Богу. И мы должны постоянно употреблять ее, постоянно ее произносить устно, в сердце, про себя, умом. Мирянам тоже советуем. Многим по благословению духовника тоже можно ее произносить, просто с покаянием. А так все молитвы у нас хорошие, сильные, мощные. Все читаем правила, лишь бы исполнять их.

Денис Ахалашвили:

– До сих пор не забуду, как мы тогда у батюшки нашего были. Он какому-то человеку давал наставления насчет молитв. Я слушаю, согласен. Потом сам подошел, говорю: «Батюшка, Вы даете советы, дайте и мне». Он улыбнулся, сказал: «Дионисий, главное на качество налегать».

– Количество тоже важно, правила нужны. Еще я прошу, чтобы братья наизусть псалмы учили. Чтобы знали наизусть 17-ю кафизму и другие псалмы. Это тоже важно, чтобы Псалтирь была в душе, в сердце. Молодым легче на память учить молитвы. 

Денис Ахалашвили:

– Мы знаем, что батюшка долгое время провел на Афоне и потом был в духовной связи с известными духовниками Святой Горы. Эта связь после него поддерживается? 

– Нет, про Афон я не знаю. То, что он рассказывает в фильме, еще в 90-х годах было. Больше подробностей он не рассказывал.

Я сам на Афоне много раз бывал, около девяти раз, и на гору поднимался, посещал монастыри, изучал афонские традиции. Все это мне в жизни пригодилось для монастырской жизни, для устава монастырского. Поэтому какую-то духовную связь с этим я в себе ощущаю. Я старался максимально изучать опыт афонской жизни.

Мы читаем на трапезе с братьями поучения афонских старцев, современных, то, что близко к нам. Учения старца Паисия, Иосифа, Исихаста. Это очень важно, потому что греческая византийская афонская традиция ценна тем, что не прервалась, и этот опыт надо сохранять. Афонский опыт важен.

Светлана Ладина:

– Владыка, Вы сказали про псалмы и Священное Писание. Какой у Вас любимый псалом или строчка из псалма, которая Вам помогает? И евангельский фрагмент, самый любимый, действенный.

– Псалом 26. Такие слова нас ободряют. Что касается Евангелия, Священного Писания, конечно же, мы это постоянно читаем, слушаем в храме. Нам близки строки про смирение. То, что мы читаем каждый день: придите ко Мне все труждающиеся и обремененные… Вот эти хорошие слова из Евангелия от Матфея близки сердцу.

Светлана Ладина:

– Мы сегодня в этой студии записывали программу «Архипастырь» с митрополитом Челябинским и Миасским Алексием. И на этот вопрос про Евангелие он ответил точно так же.

– Что-то у нас общее есть.

– Тогда еще один вопрос. Как Вы ругаетесь? Отец Дионисий пишет, что когда Вам надо было кого-то остановить или как-то укорить, Вы говорили: «Да как же Вам не стыдно!» Это была страшная фраза, самая страшная, которую Вы могли сказать, и она, видимо, работала.

– Я не помню это. А что ругаться? Зачем ругаться? От ругательства толку нет. Надо понять человека. А от ругани нет результата. Есть другие методы, чтобы доносить свое мнение. По-хорошему объясняешь, говоришь. Меня окружают люди, братья, они и так понимают все по-хорошему. Все взрослые.

Но молчать нельзя, конечно же. Игумен должен все замечать. Я все замечаю, за всем слежу. Я знаю, когда что сказать… Я не люблю, когда пишут объяснительные. Это крайний случай. Это как-то по-мирскому, не по духовному. Епитимии, поклоны, конечно, можно назначить.

Светлана Ладина:

– На колени на горох?

– Да нет. Бывает полезно поклон сделать. Все-таки совесть должна быть. Совесть у всех есть. У всех 200 братьев совесть есть.

Есть разные методы воспитания. Воспитываем взрослых. Бывает, человек прожил 30 лет в монастыре, и как его воспитывать? Там уже Господь воспитывает. Обязанность любого состоит в том, чтобы следить за духовным состоянием брата. К каждому свой подход. За молодыми больше внимания. Нет, все-таки мой метод: с любовью, добротой. Только так. Братская любовь. И будут результаты. У каждого свои методы. Кто-то может жестко. 

Сейчас такое время, что люди не готовы смиряться, ломать себя, к сожалению. В 90-е годы люди готовы были спать на полу, хоть на земле, трудиться, пахать, ничего не боялись. Сейчас другое время, другое поколение. Но тут тоже нельзя на поводу идти. Сразу все условия создать во благо. Это все будет ненадежно, все развалится.

Нужно через трудности пройти, но умеренно. Каждому свое. Нужно не сломать брата, не соблазнить ничем. Это что касается монастырской жизни. Все-таки я учу духовников.

Я собираю батюшек, говорю, что мы должны указывать на грехи, объяснять грех, но все равно давать надежду человеку, чтобы он ушел из монастыря утешенный, как на крыльях. Мы ему дали надежду, не просто поругали, и все. Нет, дали надежду, что он будет жить духовной жизнью. Старцы были утешителями, и мы должны так же утешать людей, ободрять. В этом заключается наше духовничество, окормление людей.

Ведущие Светлана Ладина и Денис Ахалашвили