Архипастырь. Епископ Мелекесский и Чердаклинский Диодор

– Мы сейчас находимся в городе Димитровграде Ульяновской области и говорим с преосвященным Диодором, епископом Мелекесским и Чердаклинским.

Уважаемый владыка Диодор, я благодарю Вас за то, что Вы пригласили нас в Димитровград, в Мелекесскую епархию, и за эту возможность поговорить. Тем более накануне Рождественского поста. Обычно люди к концу года начинают подводить итоги: что сделано, что не сделано. А у вас в епархии чем запомнится уже уходящий 2025 год от Рождества Христова?

– Это, конечно, очень радостное событие, которым мы фактически жили весь этот год и до сих пор продолжаем жить: это небольшой юбилей, 25 лет прославления в лике святых нашего небесного покровителя преподобноисповедника Гавриила, архимандрита Мелекесского. Он, кстати, имеет самое непосредственное отношение к святителю Тихону, патриарху всея Руси. Он его современник, совершал свое служение под его омофором и сохранял ему верность как Святейшему патриарху нашей Святой Церкви.

Наш святой Гавриил – замечательный человек, выдающийся святой. Мы его очень любим – и духовенство, и народ. Люди, которые приходят к нему, к его святым мощам в наш Никольский храм со своими просьбами (возможно, самыми простыми и земными), видят явное участие в своей жизни Господа по молитвам святого Гавриила, о чем они потом и свидетельствуют. Поэтому почитание нашего преподобноисповедника – живое, настоящее, у нас есть с ним обратная связь. Мы обращаемся к нему и чувствуем, что он реально присутствует в нашей жизни в Духе Святом, здесь и сейчас.

Казалось бы, 25 лет – небольшой срок, но в жизни каждого человека четверть века – это много. А для меня особенно, поскольку 25 лет назад я принимал участие и в обретении мощей, и в акте канонизации (прославления) нашего преподобноисповедника. О святом Гаврииле я вообще знаю с самого начала своей церковной жизни. Когда я в 1997 году стал священнослужителем, дьяконом, уже тогда шла работа добрых людей, почитателей святого, по сбору материалов для его канонизации. Я тогда услышал о нем очень много доброго и хорошего.

Святой Гавриил занимает большое место в моей жизни, но самое главное – в жизни наших горожан, и не только их. С такой же любовью его чтут и во всей Симбирской епархии. И скажу больше: многие люди с любовью чтут его и в Москве, потому что он совершал свое священнослужение в Марфо-Мариинской обители и в других московских храмах. Наш святой Гавриил был прославлен в Соборе Московских святых, а уже потом – в Соборе святых Симбирской земли. Нашего преподобного Гавриила чтут и в тех областях, где он находился в ссылках.

Люди пишут письма, просят прислать им какое-то благословение, какую-то частичку гроба или одежды, потому что почитают нашего святого и наверняка тоже имеют с ним обратную связь из того мира.

– Учитывая географию его трагического опыта, наверно, и паломников много ездит?

– Да, к нам приезжают паломники из других регионов. Прежде всего из Саратовской и Пензенской областей, потому что в Пензенской области он родился, в Саратовской – служил, в городе Покровске. С паломниками из дальних регионов я лично не сталкивался. Но то, что нам пишут письма, что-то сообщают, о чем-то просят, особенно молитв, – это да.

– Вы уже упомянули святителя Тихона, патриарха Всероссийского. Я поясню зрителям, что мы здесь сегодня представляли документальный фильм о нем, снятый в 2025 году. Вся Русская Церковь отмечает в этом году 100-летие блаженной кончины святителя, и огромное Вам спасибо, владыка, за возможность показать здесь этот фильм. Но святитель Тихон на этой земле не бывал. Почему важно в каждой епархии, и конкретно в Вашей, помнить подвиги и историю почитания святителя Тихона?

– Наверно, нужно начать с того, что патриарх как предстоятель – это лицо Церкви. Это – живой, видимый символ единства большой христианской общины, в данном случае – в границах всей нашей большой страны. Русская Православная Церковь огромна. С другой стороны, личность святителя – совершенно особенная, это человек-эпоха. Во-первых, тот исторический момент, в который совершался его жизненный путь (подвижнический, можно сказать, даже героический в духовном плане, когда разрушался старый мир, уходила Российская империя), был крайне непростым и болезненным.

С одной стороны – все разрушается. Но на гребне, на волне всего этого вдруг – этот Поместный Собор Русской Православной Церкви, который длится почти два года. И на нем происходит возрождение патриаршества. Но его возрождение после двухсотлетнего Синодального периода, по моему личному ощущению и пониманию, – это возрождение Церкви как таковой. По крайней мере, это можно сказать про нашу Русскую Православную Церковь.

В фильме мы слышали слова нашего Святейшего Патриарха. Кто в Синодальный период управлял нашей Русской Православной Церковью? Император – понятно: это по образу Англиканской Церкви, которая нашему Петру Великому понравилась. Но ведь лично император фактически Церковью не управлял, а доверял это управление каким-то непонятным людям, которые носили титул обер-прокурора Святейшего Синода. И в фильме Святейший приводит самый яркий отрицательный пример такого обер-прокурорства.

Поэтому Синодальный период для нашей Церкви был очень тяжелым, можно сказать – периодом большого смирения, пленения. Церковь была скована отовсюду. Ведь по факту Петр Великий стремился к тому, чтобы Церковь стала просто государственным ведомством, не больше. Одним из рычагов управления народом для царской власти. А здесь, с одной стороны, в нашей стране был уничтожен институт монархии (и это тоже большая трагедия), но с другой стороны – возрождается Церковь в лице патриарха.

И вот избрали патриарха; Бог судил стать патриархом именно святителю Тихону. Он действительно был особенным человеком для той эпохи, особенным человеком в нашей Церкви как святитель, как священнослужитель. С одной стороны, происходит возрождение Церкви, но с другой – открылась настоящая пропасть. Каскад разрушений великой Российской империи (можно представить себе это как образ обрушения ледника с вершины горы) снес все на своем пути. Все посыпалось, и эта лавина разрушений затронула все стороны жизни всех слоев населения. Никто не остался в стороне. Все стали сопричастны этой трагедии, прежде всего – Церковь.

Ведь что такое Церковь? У многих современных людей Церковь ассоциируется только с коллективом духовенства и с нашими храмовыми зданиями. Вот здание с куполами, с крестами – это Церковь. И люди в облачениях и в рясе – это тоже Церковь. А люди, которые приходят в храм, прихожане, – они уже не Церковь, это просто люди, которые туда приходят. Так многие думают, даже наши православные, и это очень печально. Наши прихожане говорят о Церкви в третьем лице. Церковь – это кто-то: епископ, Святейший Патриарх, духовенство… А они – прихожане, не Церковь.

А Церковь – это прежде всего люди. Наверно, действительно 80% населения Российской империи были православные христиане. Не так важно, кто как верил, но люди себя именно так идентифицировали. И уж раз в год, а может, и два – на Рождество и Пасху –  они точно ходили в храм.

– Тогда это необходимо было.

– Даже по необходимости. Представляете, какой великой была Церковь Российская даже в плане численности? По факту это был весь наш российский народ. Это не что-то отдельное от Российской империи. Когда слушаешь, как рассуждают некоторые современные профессора и преподаватели, говоря о Церкви и о народе, для них это почему-то две отдельно стоящие части. Но это неправда. Церковь и народ – это одно. И когда начался процесс разрушения, когда по чьей-то злой воле покатилась эта лавина, она снесла все на своем пути.

Хотелось бы отметить, что такое был сам этот Поместный Собор как явление, какие решения там были приняты, какие вопросы рассматривались. Ведь все решения, которые были приняты на Поместном Соборе 1917–1918 годов или находились в проекте, не потеряли своей актуальности и в наши дни. И не случайно сейчас, по благословению нашего Святейшего Патриарха, инициирован процесс серьезного изучения документов этого Собора, обсуждения разных его моментов, чтобы интегрировать их в нашу современную жизнь. Это очень правильно и спасительно (это мое личное мнение).

С одной стороны, Святейший патриарх Тихон олицетворяет собой возрождение Церкви после двухсотлетнего пленения Синодального периода, а с другой – на Церковь идут такие жесточайшие гонения. Но, как на эту тему рассуждал один, на мой взгляд, очень духовный человек, если происходило возрождение Церкви видимым образом (восстановление патриаршества и прочее) и одновременно было жестокое гонение, то таким образом Господь очищал Свою Церковь, как садовник очищает виноградную лозу. Отсекает ненужные, сухие ветви, а все доброе и хорошее оставляет. Возможно, это действительно так.

– Говоря о лавине в виде гонения на Церковь, нельзя не вспомнить одного из Ваших земляков, который был одним из самых активных участников запуска этой лавины. Понятно, что в советское время здесь, в Ульяновской области, Церковь страдала наиболее серьезным и видимым образом. И вот 12 лет назад учреждается Мелекесская епархия. И надо возрождать духовную жизнь на этих наиболее пострадавших землях. Легко ли все это преодолеть? С чем приходится сталкиваться?

– Восстановление православия на нашей Симбирской земле, возрождение здесь церковной жизни началось не с учреждения Мелекесской епархии, а все-таки с возобновления Симбирской епархии в 1989 году. По благословению Святейшего патриарха Пимена, после тридцатилетнего периода, когда епархия была просто упразднена и входила в состав Куйбышевской (или Самарской) епархии под временным управлением самарских архиереев, сюда был назначен епископ Прокл (Хазов). И возрождение православия здесь началось с его приходом.

Вся эта большая епархия была под его управлением. С 1989 по 2012 год здесь уже было возрождено святое православие и церковная жизнь. А уже когда, по благословению нашего Святейшего Патриарха Кирилла, была учреждена Мелекесская епархия в составе Симбирской митрополии и Священный Синод назначил меня сюда правящим архиереем, я пришел сюда не на пустую целину: здесь, слава Богу, были и храмы, и духовенство, и много замечательных прихожан. Церковная община уже существовала, была сформирована.

И все 12 лет моего служения епархиальным архиереем отдельной Мелекесской епархии в составе митрополии мы вместе со всеми нашими священниками прилагаем все усилия к тому, чтобы всячески сохранить и приумножить то наследие, которое досталось мне от владыки Прокла. Все это, конечно, в рамках благословений и направлений нашего Святейшего Патриарха Кирилла, нашего Священного Синода и Высшего Церковного Совета. Мы делаем все, что в наших силах, и стараемся, чтобы церковная жизнь здесь процветала. Но я не могу сказать, что это все делаю я, ни в коем случае.

– И все же Мелекесс – это Димитровград, город ученых, врачей, инженеров, город тружеников. Насколько я понимаю, эта паства не считается самой простой в отношении работы с ней. Как бы Вы ее охарактеризовали? Насколько сложно работать с людьми, которые считаются интеллигенцией и которых здесь много?

– У меня сразу возникли ассоциации. Когда я был ребенком и учился в средней школе, у меня никогда не было проблем с учебой, как-то все легко давалось; самое главное – мне нравилось учиться. Я учился хорошо, не был круглым отличником, но все было нормально. И когда кто-то спрашивает: «А Вам трудно было учиться?» – даже не знаешь, что ответить. Мне нравилось учиться. И вот сейчас Вы задаете вопрос: не трудно ли мне общаться с населением вверенного моему попечению города или епархии? Знаете, я никогда об этом не задумывался.  В большинстве случаев (не могу сказать, что на сто процентов) всегда получается какое-то доброе общение, и не важно, кто это – начальство, представители администрации или научного сообщества.

Мне нравится общаться с людьми. Я люблю людей. И самое главное – я верю в людей. Потому что сейчас очень много таких, кто говорит, что разочарован в людях (а потом они говорят, что и в Боге разочарованы), поэтому лучше любить животных (собак и кошек). А я всегда возражаю: все-таки лучше любить людей. Собаки и кошки – это замечательно, но Бог велит нам любить друг друга. Всякое в жизни происходит, говорят, что мы непостоянные, порой бываем и злые, и коварные, и нечестные, а я все равно верю, что хорошие люди есть.

– Одна из идей организации новых епархий была в том, чтобы архиереи были ближе к людям, чтобы люди чаще видели архиереев. Вы чувствуете перемены, которые происходят в Мелекесской епархии за прошедшие 12 лет? Понятно, что из Ульяновска (бывший Симбирск) митрополит не всегда может приехать, а когда они видят своего архиерея здесь, рядом, меняется что-то в них?

– Меня они видят постоянно. Получается так, что я постоянно здесь с нашими горожанами, когда проводятся разного рода городские и церковные мероприятия.

– А дает ли это какую-то обратную связь? У вас же есть профильные отделы, как в любой епархии, и они ближе к прихожанам (наверняка по всем районам работают). 

– Общение с нашими людьми замечательное. Совсем недавно было мероприятие в том же НКЦ, там была одна выставка в рамках празднования 25-летия прославления святого Гавриила. Так получилось, что я там выступал 45 минут, все слушали на одном дыхании, никто даже не шелохнулся (и молодые, и старые). Моя главная задача, чтобы действительно что-то до людей донести, приблизить их к Церкви и ко Христу. Не ко мне, а ко Христу – это реально самое важное. Мы-то приходим и уходим, а Христос есть всегда. Замысел Святейшего Патриарха о том, чтобы паства имела возможность близкого общения со своими архиереями, – на мой взгляд, правильный.

– Новые храмы в епархии появляются сегодня?

– Да, конечно. Мы уже в течение года строим новый храм. Это храмовый мемориальный комплекс в честь святого Димитрия Солунского, потому что он покровитель воинов.  Главный смысл этого комплекса – память о защитниках нашего Отечества и, конечно, о павших на полях сражений СВО. Суть этого мемориального комплекса – не просто построить храм с красивой прилегающей территорией с мемориальными досками, где можно погулять, погрустить. Это важно, но главное – мы хотим, чтобы это место было центром притяжения для наших граждан, прежде всего для семей участников СВО и для вернувшихся ветеранов, которые будут очень нуждаться в поддержке нашего общества и Церкви.

Я понимаю, что все не пойдут к нам в храм, но многие придут обязательно. И поэтому строим мемориальный комплекс. Там у нас запланирован большой церковный дом причта, где будут сосредоточены разные социально полезные и общественно-церковные службы: православные психологи, которые будут оказывать психологическую помощь ветеранам или их родственникам; медицинский кабинет, чтобы можно было оказать первичную помощь безвозмездно, прежде всего участникам СВО и их сродникам. 

У нас в городе есть замечательная организация – Комитет солдатских матерей. У них есть место для офиса, которое им предоставляет технический колледж, где у нас находится кадетский казачий корпус. Но мне бы хотелось, чтобы у них было действительно свое место на территории храма, чтобы они за это не переживали вообще. Чтобы они знали, что здесь у них есть сколько-то комнат и что они могут заниматься своей работой, принимать людей. И никто оттуда их не прогонит, и они никому ничего не будут должны.

Хочется, чтобы этот храмовый комплекс был действительно очень полезен нашему обществу здесь и сейчас. А память о погибших в Церкви есть всегда, мы же всегда с любовью чтим память наших воинов и молимся о них. В наше время среди погибших достаточно много наших земляков. И хочется, чтобы их имена были запечатлены на этих мемориальных досках. За те несколько лет, пока идет СВО, у нас уже много погибших героев, и по городу много мемориальных досок установлено.

Моя мысль такая: пусть это будет в одном месте сосредоточено, на храмовой территории. Мы хотим запечатлеть имена всех наших погибших земляков: из города Димитровграда и шести районов нашей области, которые находятся в границах Мелекесской епархии. Пусть это будут православные христиане или мусульмане – не важно, это наши люди, наши сограждане, братья и сестры. Чтобы люди могли с легким сердцем прийти в храм и поставить свечу, даже если они не православные христиане. Пусть они поставят свечу в храме. И пусть найдут имена своих погибших сыновей, мужей на этих досках именно на храмовой территории. Если они будут плакать и грустить, я считаю, что на храмовой территории это более уместно, чем у вечного огня.

– Это пока единственный строящийся храм у вас?

– Нет. Слава Богу, за эти 12 лет у нас было построено около двадцати храмов по епархии. На территории города, когда я стал епископом, было три храма, сейчас пять храмов. И если Богу угодно, скоро будет шесть.

– То, о чем Вы говорили, – это яркий пример социального служения Церкви. Но оно заключается, наверное, не только в помощи семьям военнослужащих, которая, безусловно, сегодня необходима.

– На мой взгляд, социальное служение Церкви – это вообще все, что касается взаимодействия с людьми, прежде всего с нашими православными христианами, которые являются прихожанами наших храмов, и просто со всеми горожанами нашего города. Везде, где есть любой приходской священник, есть люди его поселения. Как у нас происходит общение с людьми? Во-первых, люди приходят в храм с какими-то своими просьбами, хотят совершить крещение, венчание или обряд погребения. Ведь у нас же не проходит это так, что мы просто провели обряд, и всё. Мы знакомимся с людьми. Допустим, перед венчанием стараемся общаться с людьми, спрашиваем, почему они решили заключить церковный брак, какие у них намерения, действительно ли они хотят, чтобы этот брак был первым и последним, а не таким, как у многих современных людей, когда это просто некое временное явление.

И потом, в процессе, с людьми знакомишься ближе, люди начинают испытывать личный интерес к священнику как к собеседнику. И тут открывается уже много других моментов, что у них есть какие-то нужды. А священник чувствует, что в этом вопросе он может помочь, что-то рассказать, подсказать, просветить. Если они нуждаются в чем-то материальном, у нас, слава Богу, есть гуманитарные центры при нескольких приходах на территории города Димитровграда и сельских приходов. Поэтому оказываем людям, насколько возможно, любую помощь, если это в наших силах. Если сами не можем оказать, привлекаем состоятельных людей (есть такие, слава Богу).

– Отзываются?

– Отзываются. Они действительно готовы принять участие в чьей-то судьбе. Был такой яркий случай за прошедшее лето. Пожилой человек, у него никого нет, он одинокий, по вероисповеданию мусульманин. Он пришел к нам, в наш гуманитарный центр милосердия. У него была проблема – он ослеп, нужна была операция. Некому помочь. Пришел к нам. Мы ему помогли. Мы нашли добрых людей, договорились с врачами, нашли тех, кто проплатил операцию. Ему сделали операцию, он теперь видит. Пока он, конечно, христианином не стал, но тем не менее в гуманитарный центр к нашим сотрудникам он уже периодически приходит. А там и священник есть, и молятся они вместе. Есть это доброе общение. Глядишь, и христианином станет. И таких моментов много.

Что касается социального служения, это не обязательно должно быть что-то глобальное. Допустим, у нас в обществе города Димитровграда есть какие-то большие проблемы, которые нужно срочно решить. Такие большие проблемы мы на нашем уровне решать не можем, а в жизни конкретных людей можем какие-то проблемы решить.

И если я хочу оказать кому-то помощь, то к этому человеку еще проявляю свой личный интерес. Когда общаешься с конкретным человеком и вникаешь в его жизнь и проблемы, к тому же ощущаешь, что реально готов и можешь ему помочь, то это самое лучшее выражение социальной деятельности нашей Церкви. Сначала с одним человеком пообщаешься, потом с другим… Не все эти люди придут в храм и будут, как мы хотели бы, добрыми и прилежными православными христианами. Но когда кто-то из моих собратьев-священников или просто православные христиане поддерживают того или иного человека в трудных обстоятельствах, они в любом случае это делают во славу и во имя Христа.

Человек, может быть, был на грани чего-то или разочаровался в людях, в жизни, может, даже Бога ругал, почему все в его жизни не так, не чувствовал никакой поддержки от окружающих. И вдруг он пришел к тебе, а ты его поддержал. Может, даже особо и не задумываясь, просто по вдохновению от Господа Бога. И у человека все меняется кардинально в его жизни. Даже если он после этого, может, и не станет прямо сразу православным христианином, но в любом случае уже поймет, что в людях разочаровываться не стоит. Добрые люди рядом с нами есть, их нужно просто поискать.

Как я всегда говорю на проповеди нашим прихожанам, добрым людям нужно объединяться, стараться быть вместе. Когда мы вместе, мы можем сделать много доброго и хорошего прежде всего друг для друга. Так и должно быть. Как апостол Павел говорит: чтобы сначала у вас в семье был порядок, а потом уже будете и другими руководить. А потом уже будете делать добро и для всех, кто рядом, и не важно, какой национальности человек, какого вероисповедания и политических воззрений, ведь прежде всего мы все – люди, дети Божьи.

– Мы встречаемся накануне Рождественского поста, и я не могу не спросить Вас, что бы Вы могли посоветовать нашим телезрителям. Как провести этот пост и с легкостью, и с пользой?

– Прежде всего с легкостью, с радостью, без всякого чувства принуждения. Ведь Рождественский пост – это время радостного ожидания пришествия в мир Христа Спасителя. И даже если человек очень добросовестно подходит в плане пищи к совершению поста, все равно это надо делать радостно и с легкостью, зная, ради чего ты это делаешь. Ради здравия и спасения своей души. А пост – это не пищевые ограничения, они лишь средство для совершения поста. Поэтому в Рождественский пост как можно больше нужно делать добрых дел по отношению друг к другу. Надо радовать окружающих нас людей.

Не надо людей делить на своих и чужих. Если человек тебя принимает, с тобой общается, постарайся сделать его хотя бы на чуть-чуть счастливым, чтобы, когда он от тебя отойдет, у него было хорошее и светлое настроение после разговора, общения или совместного труда с тобой. Я считаю, это великое духовное делание. Это я говорю о тех людях, которые живут в миру, в обычной городской или сельской жизни. Нужно, чтобы между нами был мир, чтобы у нас были хорошие, добрые, насколько возможно, легкие и светлые отношения. Ведь сколько вокруг нас в этой жизни печального... А мы порой еще и сами эти тучи делаем чернее, даже на пустом месте.

Если мы добрые христиане, нужно поститься так, как велит наш Господь Иисус Христос. Он говорит: если ты постишься, умой лицо твое, помой голову, надень чистую и светлую одежду. Не надо никаких черных одежд. Зачем? Хорошо оденься, чтобы людям на тебя было приятно смотреть (приятно – это важное слово), рядом с тобой было приятно находиться. А когда с людьми общаешься, чем-то помогаешь им, то чтобы действительно от тебя люди отходили с легким сердцем и со светлым настроением. Мне кажется, это будет замечательный подарок к яслям новорожденного Богомладенца.

Надо друг друга поддерживать, чтобы в нашей жизни был светлый смысл, потому что очень много горя у людей. Но все равно всё в наших руках. Нет такого рецепта, чтобы не было в нашей жизни проблем. Нужно к проблемам повернуться спиной, а лицом – к Богу и говорить: в моей жизни есть Бог. И тогда эти проблемы уже не будут занимать весь наш небосклон, Бог будет на первом месте. 

Здесь мы живем совсем недолго. Надо постоянно об этом помнить, в хорошем смысле. Мы здесь надолго не задерживаемся. «Странники мы и пришельцы здесь, на земле, – говорит апостол Павел, – а жительство наше на небесах». Надо нам помнить об этом. И когда мы друг на друга обижаемся, сердимся и, может быть, даже хотим наказать друг друга, надо сразу об этом вспоминать. Нам всем придется предстать пред Господом. Господь говорит: пока ты еще на пути к судье, постарайся примириться со своим соперником, чтобы, когда вы к судье пришли, у вас уже было все хорошо и судить вас было не за что. Вот мои пожелания на Рождественский пост.

Ведущий Николай Васильев, главный редактор студии «Лики Руси»