Верую (Москва). Беседа с писательницей, журналисткой Натальей Евгеньевной Сухининой

26 апреля 2015 г.

Аудио
Скачать .mp3
 

- Поздравляем всех женщин с праздником жен-мироносиц! Съемки программы «Верую» мы проводим в православном литературном кафе «Несвятые святые», которое открылось при Московском Сретенском монастыре на ул. Большая Лубянка, 17. Сегодня гостья нашей программы - известная журналистка и писательница Наталья Евгеньевна Сухинина.
 
- Очень многие Ваши книги посвящены женским судьбам, пути человека к Богу и к вере. Прежде чем писать об этом, Вы, наверное, прошли этот путь сами. Вы не скрываете, что точка отсчета - 1990 год, когда из ворот Троице-Сергиевой Лавры вышла журналистка Наталья Сухинина и направилась - ни много ни мало - пешком в Иерусалим, во Святую Землю, по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Вы, как журналист, должны были писать путевые заметки о путешествии. Чем стала для Вас эта журналистская идея повторить путь православных паломников - ярким эксклюзивным проектом, новой темой, которую Вы нашли, обогнав на повороте своих коллег, или чем-то большим?

- Это был некий журналистский апломб. Я была очень успешной светской журналисткой и могла себе позволить поехать в любую точку земного шара. Но помимо всего прочего, хотелось еще сделать то, что до меня никто не делал. К сожалению, тогда я так думала. Уровень моей воцерковленности был абсолютно нулевой, стыдно сейчас это говорить...

- Ну почему стыдно? Вы же работали в органе ЦК КПСС…

- Да, в газете «Социалистическая индустрия» - очень серьезное и строгое издание. То, что произошло, иначе как чудом не назовешь. Зародилась такая шальная мысль в моей голове, но когда я пришла к главному редактору, у меня была надежда, что он мне скажет: «Да ты что, ты куда?!» А он вдруг согласился! И отступать было уже некуда. Я стала читать о пути русских паломников в Иерусалим, и меня потрясло то, что я прочла. Люди шли несколько лет! Они останавливались в монастырях, по два-три месяца там трудились, копили какие-то деньги, шли дальше... И очень многие, подходя к вратам святого града Иерусалима, целовали ступени этого камня и возвращались обратно... Понимаете, они считали себя недостойными переступить порог и войти в этот град! Вот это меня и потрясло, и я думала: «Какие люди! А мне это все далось так легко...» Будучи уже в дороге, я встречала батюшек, очень бедных, в штопаных подрясниках, и когда они узнавали, что я иду в Иерусалим, говорили мне: «Как мы Вам завидуем, Вы идете во святой град!» И я уже тогда понимала, что занимаю их место, с моим этим журналистским апломбом и желанием удивить народ...

- Когда Вы пришли с такой идеей к нашему Патриарху Алексию II, как он к этому отнесся?

- Это случилось 18 июля, в день памяти преподобного Сергия Радонежского. Патриарх служил в Лавре, и мне было просто назначено время, когда он меня благословит в дорогу. Он дал мне икону, сказал серьезные слова, и тогда уже я испугалась! Куда я лезу?!! Ой, как это было страшно. Было много журналистов, вспышки фотоаппаратов...

- А что он Вам сказал?

- Он сказал: «Вы подвиг совершаете». Какой подвиг? Извините за грубое слово, это был такой журналистский выпендреж, это было так явно… И Господь меня не устыдил, и ногу-то я перед дорогой не сломала. И я пошла. Правда, плакала, но шла, и было очень страшно - куда я иду одна?

- То есть Вы прямо взяли котомку и пошли? Сколько километров Вы прошли?

- Я сразу хочу сказать, чтобы не вырисовывался образ этакой героини: я, конечно, какие-то отрезки дороги голосовала, ехала на машинах, везде были разосланы телефонограммы, подписанные Патриархом, где говорилось, что идет такая паломница, и была просьба оказать всяческое содействие. Везде, где я проходила, меня уже ждали. Путь не был тяжелым, я не шла лесами, не ночевала под кустами, а в хороших гостиницах. Я, устыженная, шла как по ковровой дорожке.

- Но все равно это же означало идти ножками по городам и весям, передвигаясь самостоятельно, на Вашем пути были разные встречи и разные люди.

- Много что происходило, об этом я писала, с дороги отправляла небольшие репортажи в газету. Была одна встреча, когда я не первый раз поняла, куда я влезла. Это случилось в Калуге, в храме в честь жен-мироносиц. Батюшка служил молебен мне в дорогу, в храме стояли люди. Вдруг заходит совершенно пьяный человек. Видит, что все вокруг меня крутятся, и он решил, что у меня что-то случилось. Подходит ко мне и спрашивает: «Тебе, может, деньги нужны?» А сам еле на ногах держится... Я отвечаю, что не нужны мне деньги, и так в стороночку отодвигаюсь. А он мне: «Ну, давай я тебе все же помогу». И вытаскивает из кармана сколько у него было. Не отсчитывал, зачерпнул все и протягивает мне. Я смотрю на батюшку и не понимаю, что мне делать: брать или не брать… Он говорит: «Возьмите». Беру у мужчины деньги и спрашиваю, как его зовут, за кого молиться. А он отвечает: «Да ла-а-адно, не надо за меня молиться». И шатающейся походкой вышел из храма... Вот такой у меня был спонсор в дороге, потом за него помолилась, не зная имени, у Гроба Господня.

- Остальную часть пути, которую обычно преодолевают по морям, Вы тоже по морю преодолели или каким-то другим способом?

- По морю, как и русские паломники до революции, это был главный принцип моего путешествия.

- То есть Вы повторили маршрут, разработанный Императорским православным палестинским обществом? А ведь в 1990 году, кажется, еще не возобновились паломнические поездки?

- Не было никаких поездок, не было и дипломатических отношений с Израилем, и мы писали письмо министру морского флота с просьбой взять меня на судно. Пассажирские суда не ходили в сторону Израиля, они шли только до Кипра. Взять меня на судно не пассажирское можно было только зачислив на какую-то должность, это называется «судовая роль». И я была зачислена буфетчицей в камбуз. Когда уже добралась до Одессы, мне показали письмо, подписанное министром, и я увидела резолюцию: «Оказать всяческую помощь. С журналистами лучше не связываться!»

- А вообще большинство людей понимали, куда Вы едете, что это Святая Земля, куда доступа еще никому нет?

- Люди понимали, и это было для меня очень удивительно, потому что я-то сама еще не понимала. Это было необыкновенное состояние. Если я останавливалась в небольшой деревне или при храме, ко мне начинали подтягиваться люди, и каждый нес свечку и записочку. Просили помолиться у Гроба Господня за больную дочку, за пьющего мужа... Набралось столько свечей, что рюкзак стал неподъемным.

- В итоге сколько килограммов свечей Вы привезли?

- Я не взвешивала, но было очень тяжело! А потом ведь каждую нужно было поставить у Гроба Господня, я туда несколько дней ходила. Напишу себе списочек и ставлю свечи, молюсь. Молюсь - это громко сказано, как умела, читала эти записки. Было забавно, что люди наделяли меня какими-то сверхъестественными качествами, они почему-то думали, что я могу исцелять. И когда я пыталась доказать, что я простая русская тетка, не говоря уже о том, что еще и не шибко верующая, они говорили, что я просто не хочу им сказать. На Руси проходящие паломники всегда помогали людям и считались почти что целителями и святыми. Мне тоже пришлось примерить этот образ, и в этой одежде мне было очень неудобно, неуютно и стыдно. Стыдно...

- Как сегодня не вспомнить, что жены-мироносицы принесли миро, для того чтобы помазать Христа, Который к тому времени уже воскрес. А Вы принесли сотни свечей из России и ставили их несколько дней у Гроба Господня. Как у Вас прошла встреча сИерусалимом, с Гробом Господним? Вы уже поняли к моменту встречи со святым градом, что это была не просто журналистская командировка, а особая миссия?

- Когда я вернулась, у меня в голове моментально все разложилось по полочкам. Я пришла к батюшке и говорю: «Ухожу из журналистики, не хочу больше ничего писать, буду продавать свечки в храме». Он мне тогда сказал: «Свечки продавать всегда есть кому, а писать мало кто может. Поэтому занимайся своим делом». Вот так он меня сориентировал, и до сегодняшнего дня я этим занимаюсь. Все, что произошло в моей душе после возвращения из Иерусалима, - очень и очень серьезно, это некая сокровищница чувств, я туда заглядываю, когда нет сил, когда устала, болею... И думаю, я должна делать то, что делаю, потому что меня поставили на это место.

- У Вас вышла книга "Дорога, ставшая судьбой", где как раз опубликованы все эти очерки. Кстати, книга продается в магазине Сретенского монастыря. И все-таки как произошла Ваша встреча с Иерусалимом, с Гробом Господним?

- Меня должна была встретить в Тель-Авиве консульская группа, но что-то там не сложилось. Я ходила по аэропорту (был уже вечер) и не знала, куда приткнуться. Мое представление о том, что в Тель-Авиве все «наши» и все говорят по-русски, было ошибочным. Но вдруг я услышала русскую речь, подошла, рассказала о том, что меня не встретили и что мне нужно добраться до Иерусалима. Пожилой человек (дай ему Бог здоровья) усадил меня в такси, объяснил все водителю. Я еду и думаю: «Я, русская паломница, повторила путь паломников и вдруг въезжаю в Иерусалим на такси!» Стало мне от этого очень грустно, я знаками попросила водителя остановить машину. Он мне объясняет, что вокруг горы (и далеко еще огоньки ночного Иерусалима). У меня были шекели, но я в них не разбиралась, зачерпнула и говорю водителю, чтобы взял сколько нужно и что я выхожу. Он, наверное, подумал: сумасшедшая - вышла среди ночи в горах… Три-четыре километра я шла по горной дороге. Потом мне рассказали, что в этих местах много змей. А я была уже в светской одежде, в босоножках, а не в кроссовках и стерла в кровь ноги. Помню, как утром подошла к Русской Духовной Миссии в Иерусалиме и нажала кнопку звонка. Было 4-5 часов утра. Слышу тревожный женский голос: «Кто там?» А я думаю: «Кто? Кто я? Что мне сказать?» Отвечаю: «Я паломница, иду по благословению Святейшего Патриарха». Матушка открывает дверь и говорит: «Ой, а мы слышали по «Голосу Америки», что идет паломница, а когда придет, не знали!» И тогда у меня, конечно, случился срыв, я села на табуретку, уткнулась в подол этой матушки и долго-долго рыдала... Все ведь не расскажешь, были разные ситуации в дороге.

- Были опасные ситуации?

- Нет, таких не случилось. Были очень напряженные, нервные ситуации. Я же писала все репортажи буквально на коленке, тогда не было еще компьютеров, потом просила, чтобы по телефону мне позволили передать. Но еще раз делаю акцент, чтобы не рисовали образ этакой паломницы с посохом.

- Нет-нет, мы уже нарисовали образ такой лихой журналистки, которая достигла своей цели, дошла до Иерусалима, подготовила серию статей. А что было потом? Это самое интересное. Как Вы считаете, Вы вернулись оттуда другим человеком?

- Конечно! Святая Земля - это Святая Земля. Наверное, все, кто сейчас посещает ее (а уж скольких людей я спрашивала!), говорят, что это особое место на земле. Когда ты все это постигаешь, когда оживает Евангелие, когда ты ходишь по этим камням - этого не вместить, великие чувства происходят в душе человека!

- Это я называю поместить человека в историческое место происшествия события. Видимо, действительно нужно было русских людей привезти во Святую Землю, ко Гробу Господню, для того чтобы они увидели, что все написанное в Евангелии - правда.

- Да-да! Это евангельская правда, которой там просто воздух дышит, там все пропитано этой правдой, и она в тебя проникает и вершит свою работу над душой. Это были великие дни, я прожила десять дней в Горнем монастыре, я ходила ко Гробу Господню как на работу, потому что мне предстояло выполнить обещания и помолиться: свечей и записок было много. Я провела там однажды ночь, мы сидели с одной монахиней, и она много рассказывала о монашеской жизни, тоже для меня совершенно непонятной. Горний монастырь - это наш монастырь Русской Православной Церкви. Я увидела матушек, которые давно не были в России. Когда мы вечерами сидели за чаем, они просили рассказать им про Москву, про Россию. А рассказывать тогда особо и нечего было, потому что только-только отдали храмы, где раньше были устроены все эти сумасшедшие дома и туалеты, все осквернено было, и бедные батюшки рвались на части, денег не было, а им надо как-то все восстанавливать...

- Получается, Вы стояли у истоков очень важного процесса возрождения паломничества русских во Святую Землю. Это историческое событие бесценно с точки зрения просвещения наших изголодавшихся диких атеистических душ. Ваша дорога - лишь маленький ручеек, который потом вылился в бурный поток паломников. Прошло всего несколько лет после Вашего паломничества, и на Святую Землю стали уходить корабли с паломниками, и для скольких людей это паломничество стало поворотной точкой!
 
Ваша жизнь после паломничества изменилась. А Вам сложно было ее менять? Ведь все хорошо: существует профессиональная среда, Вы успешны, удачливы. По сути, все нужно было начинать с нуля, чтобы писать о людях, о Церкви, о жизни с точки зрения уже православного мировоззрения. Как пройден Вами этот путь, тяжело было?

-Да, и знаний не хватало, ведь язык православной литературы имеет свои особенности, а я этим не владела. Но у меня просто уже не было другого выхода, шло отторжение светской темы. Писала о людях, и главное - о тех, которые стремятся к Богу. Все мы стремимся к Богу, просто кто-то это делает более явно, кто-то скрывает... Так устроен мир.

- А как Ваши родные и близкие отнеслись к тому, что Вы стали верующим человеком и стали уже воцерковляться?

- С пониманием. Я бы сказала, что этот процесс как-то совпал с общим воцерковлением. Как будто открыли какой-то клапан, и процесс пошел.

- У Вас в семье были верующие люди?

- Нет. Бабушка пела в хоре Казанской Божией Матери под Москвой, а родители - люди совершенно невоцерковленные, неверующие, и семейного примера у меня не было. Просто наступил такой момент, когда по-другому было уже нельзя, и слава Богу, что я имела все возможности, чтобы этот путь пройти.

- Очень часто считается, что человек уходит в монастырь или становится на более трудные стези того же литературного творчества потому, что что-то не получилось. А на самом деле идешь за Богом от полноты жизни, от того, что все получилось и все удалось, но просто по-другому нельзя.

- Вообще настоящие монахи - это те, кто пришел все-таки от полноты жизни, потому что если человек сломлен, то в монастыре ему будет очень тяжело, и есть опыт, подтверждающий эту мысль.

- Я думаю, у православных авторов работает тот же принцип.

- Да, конечно. Это тяжелый труд. Знаете, ведь людей не обманешь. Если сам через себя не пропустишь, тебя никто и читать не будет. Я иногда встречаюсь с читателями, и они меня спрашивают, как я выдерживаю. Всегда отвечаю: «А кто вам сказал, что я выдерживаю? Вы просто не видите ту сторону жизни, которая скрыта». Встречи - это приятно, отрадно видеть, что твои книги находят отзвук в сердцах людей, но никто не видит, как это тяжело дается. И действительно тяжело: и валидол, и бессонные ночи, потому что все нужно пропустить через себя. Это касается и писателей, и художников, и деятелей кино. Если встаешь на этот путь, то себя жалеть уже не приходится, нужно только просить сил у Бога.

- Если обобщить образ тех героинь, о которых Вы уже написали и с которыми встречались (а они реально существуют в нашей жизни), можно ли сказать, что в Ваших книгах Вы создаете образы современных жен-мироносиц?

- Ну, если кто-то так скажет, мне, конечно, будет приятно. Но сама я не дерзну так сказать.

- Мне кажется, Вы описали таких женщин, которые несут мир.

- Наверное, это так. Но когда я писала, то писала про обычных женщин и их обычные поступки.

- Вы считаете, что жены-мироносицы, пришедшие ко Гробу Господню, были женщинами необычными?

- Конечно же они тоже были обычными.

- Мы просто сейчас воспринимаем их как святых, а каждая имела какое-то свое прошлое, свои страдания и ошибки. И вдруг - встреча со Христом, которая все меняет! И вот у них уже совершенно другой путь, другая жизнь... Это так же, как у Вас: до встречи со Гробом Господним была одна, светская Наталья Сухинина, лихая журналистка, а потом, пожалуй, с Вами произошло то же, что и с женами-мироносицами. Когда Вы увидели, что все это правда, что Христос воскрес, у Вас тоже все изменилось. Нужна просто эта встреча.

- Мне однажды назначили встречу в одном московском храме, батюшка меня попросил подождать его после службы. Я стояла, а за моей спиной была большая икона Всех святых. Все разошлись, в храме уже никого, выходит батюшка, идет прямо на меня, показывает на икону и спрашивает: «Это кто?» Я говорю: «Святые». А он отвечает: «Нет! Нормальные люди!» Вот, вот она, эта нормальная жизнь! Вы правильно сейчас сказали: если к ним относиться как к нормальным, обычным людям, то действительно, нормальный человек - это человек, живущий по заповедям Божиим. Это же все так просто!

 - Вы изучаете женские судьбы, женщину в нашем современном мире. И по Вашим книгам видно, как ей сейчас нелегко живется. Неужели в нашей жизни нельзя обойтись без страдания? Ваши героини много страдали и страдают. Да, Вы показываете, что это страдание очистительное, что они обретают в нем свою опору, но неужели в наше время по-другому нельзя?

- Все, что мы называем страданиями, это горький опыт нашей греховной жизни, и, приобретая такой опыт, мы мудреем и больше верим в Божью силу и Божье предназначение. Это цена страдания, она очень высокая. Страдание - оно просто есть, в силу того что Господь нам заповедовал жизнь одну, а мы своими греховными поступками извращаем эту жизнь, и Господь нас разворачивает к Себе, к тому, что Он задумал, что Он от нас ждет. Конечно, это больно, а как иначе? Но и прекрасно, мы же выравниваемся, мы постигаем великую Божью мудрость.

- Получается, сегодня быть женой-мироносицей - очень трудная задача, потому что в нашем российском понимании жена-мироносица обладает такими качествами, как терпение, кротость, самопожертвование, при этом она мужественна, сильна, способна преодолеть массу проблем и должна нести тот самый мир людям, в семью, в коллектив. Не слишком ли много задач? Мне кажется, это очень трудная роль сегодня. Возможна ли она в сегодняшней России?

- Женщины, которые могут называться высоким именем «мироносица», есть, их много, и мой опыт встреч с ними подтверждает, что это не голословно.

- И они все прошли через страдания?

- Я никогда об этом не задумывалась. Наверное - все, потому что я не помню, чтобы писала о каких-то очень уж удачливых женщинах, которым не пришлось пострадать. Может быть, они и есть где-то, но, наверное, это не мои героини, мне они не встречались. Последняя моя книга, вышедшая совсем недавно, - «Билет до конечной». Я ее целенаправленно посвятила материнскому подвигу.

- Я прочитала Вашу книгу. Удивляет то, что действительно женщина старается вырастить детей в вере, но получается так, что на них падают все соблазны мира. И они не всегда их выдерживают, что очень разочаровывает мать, но она не перестает биться за своих детей и с молитвой, с помощью веры побеждает очень многое. Она идет на битву за душу своего ребенка - не на жизнь, а на смерть. У каждой ли женщины найдутся такие силы сегодня вот так биться?

- Нет, конечно. Моя книга - мое желание помочь этим женщинам, показать пример. Я поняла, что ни в коем случае, воспитывая детей, нельзя рассчитывать на их благодарность. Материнский труд - не тот труд, который подразумевает благодарность. Это передовая, а солдаты ведь не за ордена воюют, а за победу, и материнский путь - он тоже за победу. Я сейчас наблюдаю некую эйфорию: «У меня ребенок церковный, он исповедуется-причащается, и его уже минует чаша сия. Это у соседки, неверующей тетки, сын наркоман и пьяница, а уж мой-то и в воскресную школу ходит, и на Пасху кричит «Христос Воскресе!». Нет, наоборот! Чем ближе к Церкви, тем больше идет битва за твоего ребенка - вот это важно понимать. Во-первых, не рассчитывать на благодарность, потому что сколько несчастных женщин причитают, что детей вырастили и в результате получили одинокую старость. Сплошь и рядом такое происходит. А проблема-то в ней самой, не надо было рассчитывать на благодарность, надо было просто служить. Вот об этом мне и хотелось в книге сказать. Было очень тяжело писать, потому что, по большому счету, это банальная тема. Уж сколько сказано про материнскую любовь и подвиг! Я боялась банальных слов, боялась, что не зацепит. Вот тут уместно опять вспомнить про валидол, были моменты настоящего отчаяния. Однажды я позвонила своему другу и сказала, что это моя последняя книга, больше не смогу ничего написать – она меня просто опустошила. Сейчас мне очень радостно: слава Богу, пошли хорошие отклики. Я такого момента всегда очень боюсь, когда книга выходит, сижу как в окопе и жду - что же в меня сейчас полетит? Слава Богу, вроде бы книгу принимают, я очень благодарна Господу за то, что у меня хватило на нее сил.

- Русская женщина тоже несла в себе и жертвенность, и кротость, и терпение и, когда требовалось, была мужественной. Можно сказать, русская женщина призвана быть женой-мироносицей. Но здесь возникает такая коллизия. У нас растет новое поколение девочек, будущих мам, невест. Как им привить все эти качества, ведь мир кричит совершенно об обратном? Приходишь на светскую книжную выставку, там книга из серии «Как выйти замуж: побеждают стервы». Целая серия советов, как надо быть лживой, стервозной, для того чтобы добиваться своих целей во всех смыслах. Включаешь телевизор - сидит какая-нибудь томная телеведущая, специалист по сводничеству, и говорит, что в современном мире хорошие девушки «пролетают», тоже имея в виду личную жизнь. Они видят своих мам, которые страдают, которые много претерпевают. Если это семья действительно христианская, если мама и бабушка верующие, что им выбрать? Ведь это тоже соблазн. Как быть в такой ситуации, как сделать так, чтобы нашу жизнь пронизали истинные ценности, чтобы даже не было подобного соблазна, а ценности стали нормой?

- Я думаю, надо каждому просто вспомнить об ответственности на своем конкретном месте. Например, мне как писателю рассказывать именно о таких людях, которых мы сегодня называем женами-мироносицами, о реальных, чтобы не из пальца высасывать, а действительно задуматься - так это же правда! Всегда хорошо, когда в книжках бывают фотографии, мои издатели очень любят еще и показать человека. Бывают творческие вечера, последнее время они проводятся в очень больших залах. Слава Богу, люди идут, потому что я на встречи приглашаю своих героев, о которых пишу, их можно увидеть, поговорить с ними. Сколько хватит сил, я буду заниматься этим. Если человек работает в школе, почему бы не найти какие-то кнопочки, на которые можно нажать, чтобы детей это захватило. Если ты врач и пришла девушка сделать аборт, вот твоя задача: сейчас посмотреть ей в глаза и найти такие слова, чтобы она ужаснулась тому, для чего пришла! Нужно меньше говорить, мы погрязли в словоблудии. Я много лет телевизор не смотрю, но радио слушаю, иногда начинают обсуждать какую-то совершенно пустую тему, от которой никакой пользы. Жизнь такая короткая, нужно говорить меньше, а делать больше - каждому на своем месте.

- А Вы еще встречались с Патриархом Московским и всея Руси Алексием II, кроме того момента, когда он благословил Вас на дальнюю дорогу в Иерусалим?

- Да, я встречалась с ним после похода, потому что когда он меня благословлял, то сказал, что хочет меня принять по возвращении, чтобы расспросить о дороге. Тут вышла курьезная история. Я приехала. А попробуй прорваться к Патриарху - такое кольцо людей! Сделала несколько попыток, но безуспешно. К тому времени я уже понимала, что это было благословение и что его нужно исполнить, но никак не могла понять, как мне к нему пробраться. И вот я сидела в редакции газеты «Социалистическая индустрия», было уже часов восемь вечера, и я подумала: «Позвоню-ка сейчас, вдруг эта женщина, которая меня все время отшивала, уже ушла?» Звоню, слышу мужской голос и объясняю, что Патриарх Алексий меня благословил... А голос отвечает: «Да я бы Вас принял, но я сегодня в Петербург уезжаю». Я ахнула: «Ваше Святейшество, это Вы?» Вот вам штрих к портрету - человек засиделся допоздна, телефон зазвонил, он и ответил, пусть этот телефон даже и не в его кабинете стоял. Он говорит, что через два дня приедет и такого-то числа в таком-то часу меня примет. Что меня потрясло - он как отец родной меня расспрашивал, что ела в дороге, что пила, в чем шла... Я никогда не думала, что Иерусалим столько значит для души русского человека, потому что когда я говорила об этом бабушкам в русских деревнях, они мою походную юбку целовали, ведь эта юбка во Святой Земле будет! И когда я об этом рассказывала Патриарху, в глазах у него стояли слезы, я никогда эти слезы не забуду.

У меня есть книга «Времена года», последний рассказ в ней называется «Цветы для праведника». Когда он почил, я семь часов простояла в очереди к нему, чтобы попрощаться. Чище и прекрасней этой очереди я не видела, там были люди настолько красивые! Они все хотели друг другу помочь, если кто-то отходил пирожков купить, то покупал на всех, кто рядом стоял. Я видела такую картину: стоит человек с огромным букетом белых роз, видно, что очень состоятельный, в длинном черном кожаном плаще. Рядом стоит бабушка и переживает: скоро закроют, а ей ехать куда-то очень далеко и она не выберется. Он ей говорит: «Ты, бабушка, не переживай! Если не успеешь, я тебя к себе заберу, у меня переночуешь, а завтра я тебя сюда привезу». Понимаете, вот это была последняя проповедь Патриарха! Это было так красиво, удивительно! Никто не нес темные цветы, все приносили белые, потому что это не воспринималось как похороны. Это было прощание. Люди тоскуют по настоящим чувствам, и они именно там и были пережиты. Мне кажется, рядом со святой жизнью Патриарха мы тоже хотели стать лучше, и мы все это видели.

- Мы благодарим Сретенский монастырь города Москвы за содействие в съемках программы и предоставленное помещение в православном литературном кафе, открывшемся на Большой Лубянке, 17.

 

Автор и ведущая: Елена Козенкова

Расшифровка: Татьяна Башилова

Показать еще

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы