Беседы с батюшкой. С прот. Дмитрием Смирновым

5 марта 2017 г.

Аудио
Скачать .mp3
В московской студии телеканала на вопросы телезрителей отвечает протоиерей Дмитрий Смирнов, настоятель храма святителя Митрофана Воронежского на Хуторской, г. Москва.

(Расшифровка выполнена с минимальным редактированием устной речи)

– Батюшка, добрый вечер!

– Здравствуйте, дорогие братья и сестры! Поздравляю всех с наступившим днем Торжества  православия!

– Традиционно в этот день храмы просто переполнены молящимися. У нас сегодня было народу раза в два больше, чем в обычное воскресенье. Много новых лиц, и как-то люди хотят приобщиться.

– Да, я тоже обратил внимание, многие на исповедь подходят и говорят, что первый раз. Такие приятные молодые люди.

– Хотят приобщиться, но потом не получается этого приобщения, и люди порой уходят надолго из храма. Почему?

– По-разному бывает. Например, человек в первый день столько получает впечатлений, что надо переварить. Это же все-таки питание для духовно взрослых людей, даже само богослужение. Ко мне один ребеночек подходит и говорит: «Батюшка, а мне на службе скучно». Я думаю: «Надо с мамой поговорить, чтобы не водила к началу. Мамы-то все переваривают, но ребеночек маленький, нельзя давать такую нагрузку сразу. Нужно пожертвовать собой ради ребеночка».

– Удивительно, люди свидетельствуют о том, как хорошо. Подходят после службы и говорят: «Батюшка, спасибо за службу, так замечательно, так на душе радостно». Я говорю: «Ну приходите еще». – «Да, да, да». Но потом всё на убыль.

– Враг силен  и коварен. Одно семя упало при дороге, другое на каменистой почве, третье – в терния... Вот так. Ну, раз уже человек пришел, то  есть возможность, что прорастет что-то...

– Какая-то память останется о том, что было.

– Конечно, по крайней мере, человек знает, куда идти.

– Многие хотели бы, чтобы ходили их дети...

– Это невозможно, если сами не ходят; так не будет. Дети смотрят на родителей.

– То есть если только за собой их вести?

– Да. Или уже дети идут каким-то своим путем, даже вопреки родителям. Тогда даже конфликт бывает.

– Вот Вы говорите: мальчику скучно на службе. А как родители могут помочь детям, чтоб было интересно на службе, на молитве?

– Самое главное – это с детьми общаться. Ведь вполне доступно маленькому человеку объяснить и про вечерню, и про утреню, и какую-то основную схему Священной истории, что время разделяется вот так: человечество до грехопадения в раю; после грехопадения – до потопа; а потом от потопа до пришествия Христа. И он это вполне поймет.

– Детскую Библию многие дети слушают с удовольствием... Но когда приходит время самому потрудиться, начинаются всякие  уклонения.

– Ну разумеется, это же все-таки труд, а тем более все вытесняют мультики. Есть такая гнусная отрава, которая не дает детскому уму трудиться, а только учит потреблять. Если детский ум отравлен мультиками, его уже не заставишь из букв складывать слова, из слов предложения и еще что-то понимать. Потом вырастают взрослые, которым говоришь, а тебя не слышат, не понимают даже, о чем речь.

– У них другой набор слов в лексиконе.

– Это даже не слова, а какие-то  иероглифы, что ли, междометия. Круто – не круто. И в этом «круто» они и болтаются от «круто» до «не круто». А когда поменьше, – «хочу» или «не хочу». Тоже то «хочу», то «не хочу».

– Если все-таки вернуться к празднику, сегодняшнему Торжеству православия, мы видим, сколько действительно Господь являет нам чудес в жизни по нашей вере, по нашим молитвам. И мы видим, что именно в православии Господь наиболее полно явил Свое милосердие к людям. Но почему православие не по всему миру распространено?

– А почему гречка по всему миру не распространена?

– Не те условия для нее.

– И вот тут не те условия.

– То есть человеку мало видеть то, что происходит на его глазах? Нужно что-то большее, чтобы он это воспринял?

– Просто православие – это христианство в чистом виде, а это совсем не для всех. Душа не может это все переварить.

– То есть в чистом виде слово Божие воспринять может не каждый?

– Абсолютно. Не каждый. Человеку с магическим сознанием все время нужна какая-то регламентация, он не может и не хочет быть свободным, ему дай вот какие-то такие инструкции; он будет выполнять их и будет доволен.

– Но об этом постоянно просят.

– Да, насчет творожка. Вот проблема с творожком. И это невозможно объяснить, сознание детское и еще магическое. А уж после этого Гарри Поттера вообще все континенты этим заражены: всякие волшебники, мечтания, дракончики. Человек начинает мир воспринимать через эти просто больные фантазии. Что потом? Как через это все пробиться, я вообще не знаю. А у родителей какая задача? Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Я помню, в детстве мне в каком-то журнале (может быть, даже это «Огонек», потому что мой дедушка его выписывал) встретилась карикатура: сидит папа на стуле, а внизу, на полу, сидит его сынок; у него пила, молоток, и он отпилил ножку у стула, а сам оказался вместо этой ножки под стулом. Папа говорит: «Что ты там притих?» А у того просто челюсти сжались: стал ножкой стула. Вот для родителей главное, чтобы ребенок притих, вместо того чтобы показать ему что-то, позаниматься с ним, включить его в какую-то свою жизнь. Лишь бы отстал, не беспокоил, дети же все время беспокоят. И вот они ищут какие-то ниши, поэтому и устремляются ко всяким друзьям, а те их учат каким-то скабрезностям, гнусностям,  жестоким играм. Стереотипы отношений друг к другу очень жестокие. И так далее; просто даже не хочется об этом говорить. Несчастные дети, несчастные взрослые, несчастный народ.

– Вопрос телезрительницы: «Я бы хотела узнать, почему в наших церквях все должны стоять в отличие от католических церквей? Если бы, наверное, были  скамеечки, как у католиков, ходило бы гораздо больше людей, потому что у всех к старости и спины больные, и ноги болят. И второй вопрос: мне кажется, за грех Адама и особенно Евы больше всего отвечают русские женщины, потому что нас, как я думаю, на 14 миллионов больше к концу жизни становится. И мы все больные, старые, немощные, беззащитные. Мужья наши уходят рано и чаще всего, конечно, спиваются... Почему именно у православных этот карающий Божий меч?»

– Потому что у нас,  православных, самое большое количество в мире абортов. Все наши женщины убили по многу детей, и то, что с ними происходит, – это следствие этого  убийства. А мужья в этом участники, попустительствуют, а некоторые даже заставляют. Разве на крови убитых детей счастье построишь? А вторая православная страна в мире по количеству абортов – Румыния. Тоже самая нищая в Европе страна. И никогда за счет убийства детей никакого счастья или здоровья не будет.

Теперь по поводу лавочек. Лавочки можем поставить. У нас сегодня было вдвое больше народу, чем обычно. А что это значит? Это когда храм заполнен полностью и тесно. Сколько же войдет народу, если поставить лавочки? Аккурат в двадцать раз меньше. А остальных на улицу? У нас страна холодная. Сейчас, правда, теплая весна пошла, уже пять градусов, но все равно два с половиной часа на сыром воздухе не очень комфортно, будут суставы болеть. Поэтому у нас есть лавочки по всему периметру, но на всех не хватает, даже из-за них споры возникают. Редко, но до драки бывает. Так что православные очень еще и дерутся; некоторые уступают, а некоторые дерутся.

А католические храмы, во-первых, в десять раз больше, чем наши. У нас один огромный собор – Храм Христа Спасителя. Если полностью собрать народ, всего лишь десять тысяч человек входит в него, а там еще центральная часть выделена под богослужение. Значит, тысяч семь всего. А в католических странах бывают такие соборы, что вообще полгорода может прийти: огромное помещение и можно всем сидеть. Европа-то теплая, а у нас страна холодная. Поэтому и строили так убористо. Все вместе друг с другом стоят – так теплее. Вот из таких соображений.

Это все такая же претензия, как: «А что у нас дровами топят?» Ни один европеец по двадцать кубов дров не накалывал никогда на зиму. И сейчас в Лондоне есть печное отопление, но топит он комнатку, где будет спать, и топит камином. А у нас печка, которая занимает четвертую часть дома, потому что она должна все протопить. Даже скотину в дом брали, потому что мерзла корова насмерть в наших условиях. У нас четыре пятых нашей территории вообще вечная мерзлота: копнешь полметра, а дальше лед. Мы живем на льду. Вот в каких мы трудных условиях. Это не Италия, не Сицилия, это очень суровые условия.

– А многие считают, что вообще присесть на богослужении чуть ли не великий грех, друг друга поднимают: «Нельзя».

– Такое тоже бывает. У нас такая интересная страна, что все бывает. Единственное, чего я не видел, – слонов на богослужении. Вот как-то без них обходится, а так все бывает. Бывает, птички залетают, и мышки бегают, и котик заходит. Как-то интересно у нас.

Вы обратили внимание, как порой православные друг к другу относятся даже в храме?

– Они как-то даже и не в курсе, что они православные. Это все очень сложные вопросы, но у некоторых охота учить. Спрашиваешь у такой: «А где твои дети?» – «Дома». –  «А что ж они не в церкви?» – «Да вот, они не приучены». – «А кто их не приучил?» А учить-то охота, и учат других. Но чтобы учить, нужно что-то знать, а знать – значит, надо читать. Это сложно, поэтому человек сам сочиняет: через какое плечо плюнуть, через какое плечо свечку зажигать, как ее вверх тормашками поставить и так далее.

– Да, свечка вверх ногами – это сильно. (Смеется.)

– Свечка вверх ногами – это я обожаю. Я даже Евгению Алекссевичу хотел такую  идею подать: «Ты сделай свечку с двумя ногами, бизнес будет в Софрино даже лучше. Вот свечка с ногами, специально вверх ногами ставить».

– Господь сказал: «Аз есмь дверь, Мною аще кто внидет – спасется, и внидет и изыдет, и пажить обрящет». А что значит «внидет и изыдет»? Как это понять?

– И туда, и обратно.

– А какой смысл выходить? Войти в эту дверь – это понятно, войти в Царствие Небесное. А обратно?

– А может быть, тоже имеется в виду какое-то дальнейшее развитие, ведь есть опыт возвращения человека только из первой обители, а может быть еще и дальше, и выше. Апостол Павел до третьего дня был восхищен. Представляешь, сколько дверей?

– А что там дальше? Кто ж знает?

– Троица знает.

– И Господь нас туда призывает.

– Ну да. А мы тут из-за лавочек спорим. Потому что лавочка-то вот она.

– Следующий вопрос: «Хотела поститься Великим постом, но моя тетя не хочет, чтобы я соблюдала пост в ее доме (живу с ней), не разрешает. Как быть? Смириться или все-таки настоять?»

– Это трудно сказать. Надо знать, что за тетя, какая у нее мотивация, какие у нее есть рычаги для препятствия, какова степень ее зависимости от племянницы. Ведь может быть так, что пришла племянница для того, чтобы ухаживать за тетей, приносить лекарства, готовить ей еду, убирать по дому. И если в этом случае тетя препятствует, хорошо: «До свидания, я ухожу». И будет совсем по-другому. А бывает, что племяннице негде жить, тогда надо смиряться, тут хозяйка другая.

– Вопрос телезрительницы: «Я уже год регулярно хожу в церковь и причащаюсь, а после причащения на душе у меня все равно нет покоя».

– А в чем Ваше беспокойство? О чем Вы беспокоитесь? Что автобус не придет от церкви отвести вас домой или дождик пойдет?

– Телезрительница: «Тяжесть какая-то на сердце, и плакать хочется».

– В церкви положено плакать, я сам часто плачу.

– Телезрительница: «После причащения?»

– Особенно.

– Телезрительница: «Спасибо».

– А что тут особенного? Только это слезы не горя, а, наоборот, умиления. А Вам не нравится плакать?

– Телезрительница: «Наоборот, но я просто думала: может, это ненормально? Я обычно до причащения плачу».

– У нас, православных, есть даже такое понятие: радостотворный плач. Представляете? Плач, который творит в душе радость.

– Телезрительница: «А у меня нет такого плача».

– Ну, Вы всего год в церковь ходите. Ребенку год – это ж совсем дурачок еще. Желаю Вам расти.

– Более частая проблема в день причастия – это ссоры. Вот еще говорят: «Прямо как некая традиция: обязательно в день причастия поссоримся. Вроде в храме все вместе были, причащались, но  обязательно что-нибудь между нами пробежит».

– Ну, пусть пробегает. Надо, чтобы не задевало.

– Так вот задевает.

– Так приемчики надо знать.

– Как этому не поддаться?

– Надо вырабатывать христианские добродетели. Самое фундаментальное – это терпение. Если человек нетерпимый, то будет всегда ссора. А если человек натренируется терпеть, то ссоры не будет.

– Один человек жаловался: «Каждый раз опаздываем с семьей, когда едем в храм».

– Ну и что?

– Мне, говорит, так хотелось, чтобы вовремя.

– Вообще тогда не ложиться спать.

– Так он-то, говорит, давно готов, но остальные копаются.

– Так ему такси вызвать к подъезду на определенный час для них… Сейчас такси в Москве вызвать очень просто, особенно через Интернет, через пять минут приезжает. О чем речь-то? Из-за пятисот рублей мучиться? Это же не каждый раз, хотя бы раз в месяц можно так устроить. Сам приехал к пяти утра в храм, через два часа началась служба, за это время походил, почистил снежок на пороге, свечки зажег, лампадочки зажечь помог, можно даже посидеть, пока место не занято. Всегда можно все устроить чинно и благородно. А можно нервы трепать всем: «Вот, давай скорее, опаздываем». И зачем это надо? Ну,  приедут на час позже, и что? По-моему, вообще не из-за чего разводить тут сыр-бор. Это ж не подводная лодка, там должно быть все четко. Во-первых, и проходы все узкие, не для толпы, вся служба по номерам. Совершенно все механическое, как в муравейнике. А тут-то что? «Мам, хочу»; другой: «Мам, не хочу».

– И вот она мечется между ними.

– Только одели – «Мам, я хочу писать». Опять раздевай. Господи, помилуй. Психует. А что психовать? Самое естественное проявление ребенка. Что ж тут такого?

– Вопрос телезрительницы: «В храмах скоро начнется соборование, оно у нас проходит всегда вечером. А как правильно собороваться? Сначала исповедоваться, причаститься, потом собороваться? Или можно просто идти и собороваться?»

– Можно просто идти, но после соборования желательно причаститься, надолго не откладывая.

– Телезрительница: «Значит, утром можно прийти исповедоваться, причаститься?»

– Ведущий: «А вечером на соборование. Во многих храмах в воскресенье соборуют именно вечером, потому что люди не работают. Утром причастились, а вечером пособоровались».

– Можно и так. Приспосабливаемся к нашей жизни, которая не всегда совпадает с нашей церковной действительностью. Но какая же радость, когда на Рождество выходной день! Всем можно прийти. Или теперь на Петра и Февронию. Как замечательно!

– Один прихожанин заметил: «Батюшка, утреню служим вечером, а вечерню утром». Вот сейчас с литургией Преждеосвященых Даров. Как так?»

– А в Калифорнии в это время утро, земля-то круглая. Что переживать? Утреню можно и днем послужить. Мы вот сегодня служили молебен Торжества православия. А что такое молебен? Это сокращенная утреня. Вот и служим утреню после обедни. Ну так и что? Это просто жанр богослужений так именуется.

– Вопрос телезрительницы: «Мне седьмой десяток, я с детства глазливая, люди чувствуют негатив, который от меня исходит, и просто все отходят от меня. Что мне делать?»

– Я не знаю такого слова в русском языке. Я неплохо знаю русский язык, но такого прилагательного «глазливая» нет в русском языке.

– Телезрительница: «В народе так говорят».

– А в каком народе? В мордовском?

– Телезрительница: «Нет, в русском. Вы знаете, я подходила к батюшке и вот так сказала, он отнесся к этому очень скептически. Говорит: "Вы даже боитесь мне в глаза посмотреть?" Я посмотрела ему в глаза, и он пошел отмаливаться. Честное слово».

– Здорово! Теперь приезжайте ко мне в храм, в мои посмотрите. Моя мама говорила, что у меня глаза цвета соленого огурца… Бывает так, что человек живет без приключений и сам себе на голову что-то такое придумывает. Это называется мнительность. И вот Вам уже семьдесят лет, а Вы все отравляете себе жизнь с детства. И охота Вам?

– Телезрительница: «Понимаете, в чем дело...»

– Понимаю. Я даже понял, что такое «глазливая» из Вашей речи, теперь буду знать.

– Телезрительница: «Дело все в том, что мне люди говорят: "Не смотри, а то после тебя трясет"».

– Так пусть трясутся на здоровье, Вас-то почему это беспокоит? Даже интересно: села в автобус и как посмотрела на всех, как их всех затрясло! А может, кто и с лавки соскочил, а Вы на его место сели. Я тоже, бывает, на иного как посмотрю! Его в дрожь кидает. Ну так и что? Давайте соревноваться. Приезжайте ко мне, будем в переглядки играть, кто кого.

– Телезрительница: «А куда к Вам приезжать? Вы ведь в Москве, а я на Урале».

– Ну вот, видите, как интересно. Я на Урале тоже бываю. А то и приезжайте в Москву. Ради этого стоит, раз Вы так мучаетесь. Мы Вас полечим.

– Следующий вопрос: «Объясните, пожалуйста, как возникло в Церкви учение о мытарствах? Ведь это не догмат Церкви и к Священному Писанию никакого отношения не имеет».

– Есть же Предание. Например, мы празднуем праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. В Предании Церкви это событие существует, но в Священном Писании об этом ни слова.

– Да, у нас многие праздники возникли как следствие Предания.

– Да. Воздвижение Креста Господня. Событие было, это исторический факт, отражен и в хрониках. А в Писании, конечно, нет; там описываются события до того. А это уже поздний праздник, связанный с победой христианства. Мама Константина Великого пожелала как императрица увидеть Крест Господень, собрала большую экспедицию, поехала в Иерусалим. Это было огромное предприятие, в нем сотни людей участвовали.

– Насколько все-таки это учение действительно заслуживает нашего внимания? Эти мытарства...

– Мытарства, то, что о них рассказывается в житии блаженной Феодоры, – это все-таки восприятие через призму ее сознания. Николай Васильевич Гоголь, может быть, это по-другому рассказал бы. Нужно понимать, что это не точная фиксация того, что будет с каждым, а все-таки интерпретация через личность рассказчика, который пережил такой мистический опыт после того, как душа вышла из тела.

– Вообще, есть такие свидетельства (их немало), когда люди возвращаются к жизни после клинической смерти.

– Да, но таких, которые именно проходили хотя бы какую-то часть мытарства или хотя бы одно, совсем немного, их единицы. Поэтому не знаю.

– Следующий вопрос: «Я учусь в медицинском университете, хочу стать хирургом, но на это уходит очень много времени и сил. Подскажите, пожалуйста, возможно ли девушке стать хорошим врачом и одновременно создать христианскую семью, воспитывать детей? Или надо выбирать что-то одно?»

– Все возможно, но все-таки  женщина-хирург – это нонсенс, потому что каторжная, тяжелая нервная и физическая работа. Конечно, не женское дело кидать молот, или загонять костыли в шпалы, или бороздить просторы космоса. Совсем не женское дело. Конечно, для науки это интересно, как женский организм себя чувствует, потому что многие люди хотят на Марс, еще на какую-то звезду, до которой сорок лет лететь; всякие эксперименты ставят. Есть люди, у которых такой характер: любят всякий экстрим. Но все-таки главная профессия для женщины – это мать.

У меня есть одна очень хорошая знакомая женщина, я ее очень уважаю и обожаю, она закончила медицинский вуз и вышла замуж. И все свои медицинские знания использует (по-моему, у нее восемь детей). Это очень важные, полезные знания для того, чтобы сохранять своих детей от всяких злокозненных инфекций или принимать срочные меры, когда что-то случится; ну и просто разбираться. Мне одна матушка жаловалась на своего батюшку: как только что-то малейшее у ребенка, он сразу в больницу. А ведь это совсем необязательно, потому что больница сама может быть источником всякой заразы, иногда это совершенно не требуется.

– Вопрос телезрительницы из Тамбова: «Меня очень интересует один вопрос, он очень важен для моих родственников: могу ли я в храме подавать записки либо ставить свечку о здравии моей родственницы, которая посещает Церковь пятидесятников?»

 – Во-первых, такой Церкви нет. Это пятидесятники, чтобы придать себе статус, именуют себя Церковью. Это есть самочинное сборище, группа людей, которые себя называют Церковью пятидесятников. Но вообще-то они не так себя называют, а именуют себя «христиане веры евангельской». Конечно, записки о них нельзя писать, потому что записка подается на проскомидию, а на ней можно  поминать только членов Православной Церкви, даже католиков мы не поминаем. А свечи можно ставить за кого угодно. Свеча – это образ нашей молитвы. Вы хотите за пятидесятника помолиться – на здоровье, молитесь. Свеча просто образ Вашей жертвы на храм: и о здравии, и о упокоении. И даже если кот у Вас заболеет, Вы можете о нем помолиться и свечку поставить.

– Телезрительница: «Кот меня не интересует».

– А меня вот интересует, я очень жалею, когда коты болеют.

– Телезрительница: «Меня больше интересует моя родственница».

– Да я уже понял. Просто почему я про кота заговорил? Потому что христианин может обо всем и обо всех молиться. А тут пятидесятник, тем более наш сродник, человек, который верит во Христа, читает Евангелие. Просто он не член Церкви, потому что отпал. Большинство пятидесятников (90%) крещены в православии, а потом они отвергли православную веру под влиянием своих собратьев пятидесятников и крестились по второму разу, что противоречит нашей вере. Потому что наша вера говорит: «Исповедуем едино крещение во оставление грехов». А два крещения не бывает.

– Так случается, что духовники не благословляют своим чадам молиться за некрещеных людей, предвидя какие-то нападения бесовские на них.

– Во-первых, предвидеть можно всё, и есть такая хорошая русская пословица, мне она очень нравится: «Волков бояться, в лес не ходить». И еще слова апостола Иакова: «Радуйтесь, братия, когда впадаете в различные искушения». Искушения подаются, чтобы их преодолевать, а не для того, чтобы их бояться. По учению Церкви, христианин боится двух вещей: Бога и греха. Но уж никак не искушений. А то, говорит, будут искушения. Ну а как можно устроить жизнь, чтобы она была без искушений? Такое невозможно, и Бог никогда этого не попустит, чтобы человек прожил жизнь без искушений.

– Сам Христос сказал: «В мире скорбны будете».

– Ну да, нормальная вещь.

– То есть если человек боится в результате молитвы каких-то трудностей...

– ... значит, этот человек не христианин. А христианин должен быть воином Христовым. А воин Христов, независимо от того, мужчина это или женщина (потому что во Христе нет ни мужеского пола, ни женского), должен быть воином, не должен бояться. Он должен только бояться Бога оскорбить и бояться греха.

– Следующий вопрос: «Недавно у меня умер дедушка. На следующий день утром около икон в доме отчетливо почувствовала запах церковного ладана и жженых свечей. Что бы это могло значить?»

– Это, я думаю, означает, что дедушка умер.

– Как свидетельство перехода человеческой души в жизнь вечную?

– Ну да.

– Много всяких бывает неожиданных вещей у людей.

– Да, дедушка умер – и вот...

– Однажды причащал дома одну женщину, и она говорит: «Батюшка, посмотрите, даже не знаю, как к этому относиться». Книжная полка, стоят бумажные иконочки размером в ладошку; и на некоторых прямо подтеки мира. Видно, что свежего. «Что теперь ждать?» – спрашивает. Я говорю: «Да ничего не ждать».

– Ждать всегда надо таких вещей: сначала болезнь, потом смерть. Потому что нельзя же ждать несчастного случая. Поэтому и говорится: «случай». А болезнь – вещь закономерная: стареем, то одно болит, то другое.

Всего вам доброго, с праздником!

Ведущий протоиерей Александр Березовский

Записала Елена Кузоро

Показать еще

Анонс ближайшего выпуска

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы отвечает преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии, клирик Николо-Богоявленского морского собора Санкт-Петербурга протодиакон Константин Маркович. Тема беседы: «Богословие праздника Преображения Господня».

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы